Дом в Порубежье

Няня вышла из комнаты, и мы остались втроем. Я осторожно присел на постель и протянул ребенка Моей Прекрасной, нежная щечка ребенка прикоснулась к белой щеке моей умирающей жены; но так чтобы дитя не давило на нее.

И я заметил, что Мирдат, Жена Моя, стремится протянуть руки к дитяти, и я приложил руки ребенка к слабым ладоням моей Прекрасной. С предельной осторожностью я держал младенца над Женой, так чтобы очи Моей Умирающей и Единственной заглянули в детские глазки.

Через несколько мгновений времени, которые показались мне вечностью, моя Прекрасная закрыла глаза и затихла. Тогда я унес ребенка к няне, которая стояла за дверью. А потом закрыл створку и вернулся к моей Единственной, чтобы мы провели последние мгновения вместе.

Тихо лежали руки моей жены, но вдруг они, как будто что-то разыскивая, шевельнулись, и я взял их в свои огромные ладони с предельной заботой, и так прошло немного времени.

А потом глаза ее открылись, спокойные, серые и как будто бы недоумевающие. Голова ее качнулась вбок на подушке, и когда она увидела меня, боль забвения оставила ее глаза, и жена посмотрела на меня взглядом, чуть окрепшим, чтобы выразить милую ласку и полное понимание.

Я нагнулся над ней, и глаза Мирдат молча сказали, чтобы на оставшиеся нам последние мгновения я взял ее руки в свои.

И я тихо опустился на постель и поднял ее с предельной нежностью, и она во внезапном и странном покое приникла к моей груди – потому что Любовь дала мне умение держать ее, подарила моей Прекрасной отдохновение в последние мгновения жизни.

Так мы снова соединились, Любовь словно бы приказала помедлить реявшей над нами смерти, потому что дремотный покой окутал даже мое истерзанное сердце, не знавшее в эти томительные часы ничего, кроме жуткой боли.

И я тихо шептал Моей Прекрасной о нашей любви, и глаза ее отвечали… странно прекрасными и жуткими были эти мгновения на грани вечности.

И вдруг Моя Прекрасная тихо шепнула. Я осторожно нагнулся, чтобы услышать, тогда Моя Единственная вновь шевельнула устами, и о! – я услышал свое любовное имя, которое она дала мне в беспредельно милые месяцы нашей совместной жизни.