И потом, усыновленный ребенок уравнивается в правах с родным, так что по праву ты являешься наследником Кристалинских. По-моему, тебе следует бросить пить и вернуться к родителям. Ну Полина, ну дрянь! С какой стати она решила, что ты должен на ней жениться?
Гена хмуро посмотрел в окно, потом подошел к мойке, спустил воду, напился прямо из-под крана и нехотя ответил:
– Мне и в самом деле деваться было некуда.
– Почему?
– Понимаете, я люблю Соню и Данилу и, хоть сейчас знаю правду о своем рождении, все равно считаю их своими родителями…
– Ну и что?
– Полина обещала, если я не выгоню Лялю и не женюсь на ней, раскрыть всю правду о матери.
Сначала рассказать отцу, а потом бульварным газетам… Наверное, она блефовала, это ведь было не в ее интересах… Понимаете, Полина – дочь Сони.
На этот раз я уронила бутылку. Издав отнюдь не мелодичный звук, та свалилась на линолеум. Сильно запахло спиртным.
– Кто? – ошарашенно переспросила я. – Кто?"
"– Родная дочь Сони, – повторил Гена и бросил в водочную лужу несколько старых газет, – это от Поли отказалась мать, а та выросла и специально нанялась к ней в домработницы.
С трудом переваривая эту информацию, я забормотала:
– Ну и кто же звонил Кристалинской, чтобы она взяла девчонку на работу?
– Говорил же, Молоков! Кирилл Олегович!
– А это кто?
– Она не сказала, только сообщила, что когда Соня слышит эту фамилию, то пугается до безумия.
– Значит, Полина – брошенная дочь Сони, – бубнила я, – но зачем ей требовать от тебя женитьбы? К чему такие сложности? Можно было просто прийти к матери, объяснить, в чем дело…
Внезапно в Гене проснулся избалованный богатый юноша.
Кристалинский обвел меня взглядом и процедил:
– Вы не слишком профессиональны. Это же очевидно…
– Сделай милость, объясни.
– Ну расскажет она Соне, и что? Как мать объяснит Даниле ситуацию? Если он узнает правду, мигом ее выгонит. Поверьте, я великолепно знаю отца, не за то вон выставит, что на дороге ноги раскидывала, а за то, что столько лет врала про себя.
И что выйдет? Не достанутся Поле денежки, а уж она их больше всего хотела, прямо тряслась. Вот и сообразила, как поступить. Я прогоняю Лялю и женюсь на ней. А Полина молчит в тряпочку про прошлое Сони…
Он постоял, покачиваясь с носка на пятку, и добавил:
– Я люблю мать и не хотел ей неприятностей.
– И ты поверил Поле на слово? – недоумевала я.
