Пешком пересекла двор, влезла по лестнице наверх, попала через балкон в комнату и услышала настойчивый стук в дверь.
– Эй, Дарья, открой, – тихо, но твердо бубнил Дегтярев. – Эй, что молчишь?
– Кто там? – прохрипела я, изображая разбуженного человека. – Кто?
– Открой.
– Что надо? – сипела я, быстро вылезая из свитера.
– Поговорить.
– О господи, погоди минутку, сейчас встану, – пообещала я, дергая в разные стороны шнурки.
Но они, как назло, запутались окончательно, а в комнате ни ножниц, ни ножа, и разорвать путы мне слабо.
Дегтярев не должен видеть меня в кроссовках, да и джинсы я снять не могу, остается один выход… Я подошла к двери.
– Послушай, неохота одеваться, сейчас отопру, а ты войди через пару секунд, хочу лечь в кровать.
– Ладно, – покладисто ответил Дегтярев.
Я повернула ключ, потом мгновенно юркнула под одеяло, в кроссовках и джинсах.
– Я прямо испугался, – заворчал полковник, входя в спальню, – стучу, стучу, а ты молчишь. Грешным делом подумал, не случилось ли чего?
Я обежала взглядом комнату и показала на пузырек валокордина.
– Наглоталась капель и заснула, голова болела… Не думала, что кому-нибудь придет в голову мысль колотиться в дверь, запертую, между прочим. Ну неужели не понятно, если человек не открывает, значит, спит или занят. Покоя нет никакого!
– Не сердись, – улыбнулся полковник, – не дуйся. Просто я хотел тебе кое-что сказать.
– Говори, – ответила я, усиленно зевая, – вещай!
Александр Михайлович сел в кресло, вытащил трубку и спросил:
– Можно?
– Пожалуйста.
Полковник аккуратно набил агрегат, сосредоточенно раскурил и поинтересовался:
– Сколько лет мы знакомы?
Я призадумалась:
– Двадцать пять.
– Вот, могли бы серебряную свадьбу справить!
– Мы бы давным-давно развелись, – засмеялась я, – а так дружим. Впрочем, никогда не горели желанием вступить в интимные отношения.
– Это верно, – хмыкнул Дегтярев, – знаешь, я баб боюсь, ну пугает меня перспектива увидеть на кухне некую особу, которая начнет жарить котлеты и звать меня Шуриком.
И потом, как посмотришь кругом! У всех не жены, а оживший кошмар.
– Не тоскливо без семьи?
– Я давно считаю вас родственниками, – разоткровенничался Дегтярев, – ты вроде как сестра, а Кешка с Машкой – племянники. Все ведь свободное время провожу с вами.
– Вот и переехал бы совсем, – предложила я, – дом огромный, места хватит.
– Ну, – замялся Александр Михайлович, – мне бы очень не хотелось, чтобы в наших отношениях что-то менялось, потому я и пришел пошептаться.
