– А-а-а-а, – понесся над притихшей толпой исступленный вопль Маруси, – а-а-а-а, помогите!!!
– Так ему и надо, – перекрыл его громоподобный голос Ольги, – будет знать, как изменять жене!
Я шагнула пару раз вперед, увидела в круге света неестественно вывернувшуюся темноволосую голову, окровавленную одежду и беззвучно свалилась на землю.
Внезапно по моему лицу начала бегать мокрая вонючая тряпка.
– Что это? – застонала я, отбиваясь.
– Платок, намоченный духами «Эскада», – послышался спокойный Зайкин голос.
Я разлепила глаза.
Так, лежу в гостиной на диване, у окна стоит Борис, слева от него Федор, а в кресле… Не может быть! В своем любимом кресле абсолютно спокойно сидит Аркашка, внешне совершенно живой и здоровый.
Я попыталась отодрать каменно-тяжелый язык от зубов, но потерпела неудачу и только сумела промычать нечленораздельно.
– М-м-м-м…
– Вот и я говорю, – тут же подхватила Зайка, – «Эскада» такие гадкие духи, что мертвый восстанет, коли понюхает.
– В особенности те, что подарил тебе Кеша на днях, – влезла Маня, – в оранжевом флаконе.
Ну, пакость! Блевотина!
– Их не надо пить, – огрызнулся старший брат, – только нюхать.
– Кешенька, – пролепетала я, пытаясь сесть, – ты жив!
– С чего мне умирать, – фыркнул сын.
– Но только что… На балконе…
– Ага, – завопила Маруська, – говорила же, мусечка испугалась, а вы заладили: давление упало, давление упало!.. Ну и кто прав! Скажи, мулечка, ты ведь решила, что это Кешку сбросили, ведь так?
Не в силах вымолвить слово, я кивнула."
"– Знаешь, мать, – вздохнул сын, – нельзя быть такой идиоткой! Это же кино! Тут все понарошку!
– Но я видела человека, очень, просто до жути похожего на тебя… Погодите, кто же тогда упал?
– Максим Иванович, – спокойно пояснил Боря, – под балконом мученической смертью погиб Максим Иванович.
Я резко села.
– Кошмар. Вызвали милицию?
– Зачем? – веселился режиссер.
– Как? Человек погиб!!!
– Максим Иванович – болван, – спокойно пояснила Зайка, – так ему и надо!
Чувствуя, что сейчас опять грохнусь в обморок, я прошептала:
– Знаешь, Ольга, от тебя я не ожидала такой жестокости!
Раздался громовой хохот.
– Можно, я покажу мусечке Максима Ивановича! – заорала, подпрыгивая на месте, Маня.
– Валяй, – ответил Борис.
Маруська метнулась к выходу. Я вжалась в диван и закрыла глаза. Нет, только не это! Они что, все с ума посходили и собрались демонстрировать мне останки несчастного мужика, рухнувшего со второго этажа…
– Ну, мусенька, открой глазки…
Я покорно выполнила приказ.
