Фрэнк уже откровенно стонал под моими руками, заставляя меня чувствовать гордость и возбуждение – от раскинувшейся передо мной картины моё дыхание участилось, сердце стучало, как сумасшедшее, соски сжались и приятно ныли, в тайном местечке между ног стало влажно и пульсировало, требуя заполнить неприятную пустоту. Прежде нечто подобное я уже испытывала, но такой интенсивности желание достигало только под ласками Фрэнка. Не думала, что подобное возможно без единого прикосновения его рук и губ, лишь от собственных действий да созерцания невероятно эротической картины, которую представлял собой распростёртый, стонущий от желания под моими руками Фрэнк.
И теперь я прекрасно знала, что именно может облегчить эту тянущую боль внизу моего живота. Вспомнив кое-что из прочитанного, я решилась на эксперимент.
Перекинув одну ногу через бёдра Фрэнка, я расположилась над ним, и, удерживая Фрэнка-младшего под нужным углом, стала осторожно опускаться на него. Моё тело определённо было создано точно под тело Фрэнка, поскольку Фрэнк-младший проскользнул в меня легко, плавно, идеально наполняя меня и принося облегчение, вновь сделав нас с ним единым целым.
Сам же Фрэнк распахнул глаза и ошарашено взглянул на меня, сумев выдавить лишь моё имя. Но поскольку он явно ничего не имел против, я решила продолжить."
"Инстинкт заставлял меня двигаться, и, подчиняясь ему, я приподнялась и вновь скользнула вниз. Знакомая волна удовольствия прошла по моему телу, и теперь я уже точно знала, что это лишь начало, а в конце меня вновь поджидает неземное удовольствие.
И я продолжала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, чувствуя на своём теле руки и губы Фрэнка, который приподнялся, чтобы иметь возможность ласкать меня. А я двигалась и двигалась, пока знакомая волна цунами не унесла меня к звёздам.
Я обмякла в объятиях Фрэнка, он ещё какое-то время продолжал двигаться во мне, точнее, подхватив меня, не способную шевельнуться, приподнимал и опускал меня, но продлилось это недолго – громко закричав, Фрэнк отправился за мной вдогонку в моём полёте.
После чего рухнул на спину, а я упала следом, распростёршись по его широкой груди и пытаясь отдышаться.
– Это было что-то нереальное! – пробормотал он, спустя довольно продолжительное время. – В жизни не испытывал ничего прекраснее.
– Правда? – довольно промурлыкала я, не открывая глаз, поскольку это почему-то стало сделать очень сложно. И шевелиться тоже. И думать.
