Донор

Ты хотела этого сама! Пусть Юрой, а не стариком, который еще вчера свой член не мог взять в руку.

Она вошла в ванную, заперлась и подошла к зеркалу. Левая щека припухла, глаз налился кровью. На лице признаки насильственных действий. И не только на лице. Задний проход до сих пор горел. Нет, она не может. Не может взять на себя моральную ответственность за развал этой семьи.

Черт! Послушай себя! Тебя изнасиловал отвратительный старик, а ты печешься о сохранности семьи?

Да, именно. Она сама хотела этого секса, а то, что не поняла, кто перед ней, — это другой вопрос.

Хотела — получила.

Олеся села на унитаз и засунула руку между ног. Семя было везде — на ягодицах, на внутренней стороне бедер, во влагалище и в анальном отверстии. Ей даже показалось, что это оно жжет кожу. Она помочилась и полезла в ванну. Надо смыть это все. Смыть… Вот только как теперь смотреть в глаза этим двум извращенцам? Наверное, придется уехать. Наверное? Нет, наверняка придется уехать.

Смыв с себя отвратительную вязкую жидкость, Олеся решила полежать в ванне.

Проверила стенки и дно на наличие сгустков спермы, закрыла сливное отверстие и включила воду. Олеся села на дно и закрыла глаза. Боль не давала себя забыть. Но она была сладкой. Олеся думала, что вместе с болью придет и стыд, и отвращение к собственному телу, к сексу и к мужчинам. Но с болью все еще было наслаждение. Она просунула руку между ног и схватила себя за внутреннюю сторону бедра. Боль и наслаждение. Еще пять минут назад ей хотелось сбежать из этого дома, никогда не встречаться с Фаридой и отцом Константина, но сейчас… Боль и наслаждение. Она вспомнила тугие струи спермы, изливающиеся на ее лобок, живот и грудь. Олеся даже пожалела, что это не она отсосала… И пусть это не Юра, пусть не тот единственный, с кем она когда-либо занималась любовью, наплевать. Главное — боль и наслаждение.

Она готова была сбежать, но теперь она решила остаться. И завтра же без зазрения совести она спустится вниз к завтраку.

Олеся все еще хотела секса (боли и наслаждения), поэтому, когда в ванную комнату вошел Юра, она не удивилась.

Не удивилась, но напряглась. Хотела прикрыть наготу, но Юра присел на ванну и оттянул руку от грудей, а с промежности она убрала сама.

— Продолжим? — спросил мужчина.

Теперь это был старик с синим лицом. От Юрия ничего не осталось. Да и не должно было. Олеся попыталась вырваться, но четыре когтистые лапы придавили девушку ко дну ванны. Олеся попыталась позвать на помощь, но еще одна — пятая — зажала ей рот.