Донор

Она не хотела с ним встречаться, но лучше бы он спал на старом диване в подвале, чем в комнате с демонами. Она запомнила это слово, так похожее на звук чихания. Странно, но страха оно не вызывало.

Ступив на бетонный пол Наташа поняла, что мужа здесь нет, и от этого ей стало по-настоящему страшно. Она не могла его потерять вот так. Она не готова его потерять. Еще и его.

— А почему именно здесь? — Олеся зашла вперед и развернулась к ним лицом. — Они себя неплохо чувствуют во всем доме. А началось все в комнате… — Она замолчала и посмотрела наверх.

— Все верно, — сказал Алексей. — Комната находится как раз над замурованными.

Все, даже слепая цыганка, подняли головы вверх, когда в комнате над ними что-то упало.

— Нужно поспешить, — сказала цыганка и подошла к стене.

Провела рукой и отдернула ее, принюхалась. Она шумно втягивала воздух ноздрями, водя носом у обнаженной кирпичной кладки.

— Странно, — произнесла она, когда перестала нюхать.

— Что? — не поняла Наташа.

— Что значит не все? — спросил Алексей.

Наташа заметила что его вид стал еще хуже. Если бы не багровая дымка над головой и не знание, что он уже не человек, то Наташа бы решила, что перед ней смертельно больной. Черт! Он просто мертвый! Как ты вообще хочешь, чтобы он выглядел?

— Надо сломать стену, — сказала старуха, непонятно отвечая на вопрос или думая о чем-то своем.

Наташа осмотрела подвал в поисках чего-нибудь тяжелого. Где-то была кувалда.

Наташа вздрогнула и посмотрела на спускающегося по лестнице мужа.

В руках у него была кувалда. У Наташи внутренности сжались в комок, скрутились, поднялись к горлу и снова опустились. Зачем ему кувалда, если не убивать? Бесовский огонь в глазах не погас, но той решительности, что она видела вчера, во взгляде уже не было. Олеся среагировала первой. Она подбежала к Косте и, выхватив молот, ринулась назад к стене. Наташа не ожидала такого от хрупкой сестры. С каким-то остервенением, агрессией и злобой Олеся начала бить кувалдой о стену. Удары гулким эхом разносились по дому, металлическая голова погружалась в рыхлый от времени и сырости кирпич, разбрызгивая, словно капли крови, осколки.

Что-то начало происходить во всем доме. Гомон и топот сотен людей, ржание лошадей и цокот копыт, звон бубенцов и переборы гитары, лай собак и грубая речь, нерусская, Наташа была уверена, что знает этот язык, но сейчас не могла разобрать отдельных слов в этой какофонии.

Олеся отбросила кувалду и принялась отламывать кирпичи руками.