Донор

Зловещую, отвратительно тягучую тишину. Они пугали его. Леша взял крышку в одну руку, повернулся к двери и отшатнулся, едва не выронив свое орудие. Перед ним стоял обнаженный Андрей. Пять лет, конечно, не такой и большой отрезок времени, но на людей он может подействовать пагубно. Сына Алексея это не коснулось. Он будто вчера пришел из армии. И хотя первой мыслью было обнять сына, здравый смысл победил — Леша шагнул назад и поднял перед собой крышку.

Андрей усмехнулся. Из ноздри выползла огромная оса, заползла на нос, дернула крыльями и замерла.

Следующая вылезла из вздернутого уголка губ. Проползла по щеке и замерла под глазом. Она была не меньше первой, но более беспокойной. Леша был уверен, что жужжит только вторая. Когда осы полезли отовсюду, Страхов замахнулся, но ударить сразу не мог. Барьер, какая-то заслонка не давали ему понять, что перед ним не сын, что в человеке не может жить рой ос. Здравый смысл вновь вышел победителем. Крышка бачка врезалась в ухмыляющееся лицо Андрея и почти не встретила сопротивления. Звук словно о фаянс ударилось множество горошин. В следующий миг все тело Андрея брызнуло миллионом насекомых. Осы разлетелись, а потом снова собрались, но уже просто в рой, чтобы атаковать человека. Страхов бросил в них крышку, которая со звоном разбившейся посудины врезалась в стену. Пока твари не собрались вновь, Алексей выскочил в комнату. Там его ждала Жанна с детьми. Стасик держал в руках какую-то книгу, а Алена блокнот.

«Уж они-то должны были измениться за пять лет», — подумал Леша.

Но они выглядели так, будто он отсутствовал пару недель. Алена повернула блокнот к Леше.

— Папа, смотри, что я нарисовала…

Наташа ненавидела переезды. Наездившись с родителями в детстве, она болезненно переносила любой переезд. Сейчас, сидя на узлах и коробках в собственном дворе, она раздраженно осматривала дом. Строение вполне удовлетворяло ее потребностям. На первом этаже располагалась кухня, гостиная, санузел и комнатка, которой предназначено стать палатой.

На втором было три спальни.

Наташу воротило от всех этих тюков и коробок, разбор которых мог затянуться не на один месяц. Хорошо, хоть Костя пообещал отпроситься и помочь ей. Наташа взяла первую коробку с надписью «кастрюли» и понесла на кухню.

Единственное, что ей не понравилось в этом поселке, — это мертвая тишина. Машины проезжали редко, ни лая собак, ни кудахтанья кур. Даже ветер, начинавший трепать листву, казалось, замирал, чтобы не потревожить покой людей.