Дориан Дарроу: Заговор кукол

Обо всем, чего слышал — забудь.

Внизу, расшибаясь в брызги о каменные опоры, летела вода. И гул напоенного дождем потока скрывал слова. Я мог бы сделать вид, что не расслышал, а вместо этого сказал:

В моем кармане лежала пробирка. Если вдруг однажды я сойду с ума и соскучусь по общению, то всегда смогу повторить эксперимент.

А в доме на Эннисмор-Гарден-Мьюс нас ждали. Окна его были светлы, трубы грели ночь клубами дыма, и стоило коснуться дверного молотка, как дверь открылась.

— Персиваль! — воскликнула мисс Пэгги, всплескивая руками.

— Дориан?! — в ужасе прошептала миссис Мэгги.

— О Божечки ты мой! Вы выглядите ужасно! — совершенно искренне сказала Минди, оттесняя обеих тетушек. — Прямо как мой папенька, когда еще на шахтах работал. Целый-целехонький день в забое, придет весь чумазый, ведро воды на себя вывернет и смеется, когда маменька его ругать начинает…

Наверное, я был рад, что она здесь.

— …ваше исчезновение нас очень…

— …Персиваль, негодный мальчишка, как ты мог так поступить? Сгинул и с концами…

— …мы уж подумали, как бы не случилось беды какой…

— …мой папенька, когда вымокать доводилось, пиво горячее пил.

Мы с Персивалем переглянулись. Не знаю, как он, но я был почти счастлив оказаться дома.

— Глава 27. О случайных встречах и неожиданных прозрениях

Мелко моросил дождь. Капли собирались озерцами в широких листьях репейника, чтобы скатываться к корням старого дуба. В переплетении их, забившись в глубокую нору, пряталась крыса.

Дождь зарядил надолго.

Крысе это не нравилось, но в конце концов она смирилась и принялась раскапывать подстилку из прелых листьев. Сожрав несколько жирных дождевых червей и сочную жужелицу, крыса улеглась и закрыла глаза. Но даже во сне ее уши продолжали чутко вслушиваться в шорохи дождя.

Рядом с крысой лежал конверт из плотной промасленной бумаги, с одного конца его виднелась веревочная петля со следами зубов.

Мэри-Джейн дождь не любила. И не оттого, что стоило зарядить дождю, как в комнатушке ее селилась сырость, от которой даже камин не спасал. Скорее уж потому, что становилось невыносимо грустно.

А главное, вспоминался тот день, когда Мэри-Джейн едва не сделали предложение.

Тогда ведь тоже шел дождь, и капли шелестели, словно шелковые юбки ее воображаемого свадебного наряда. И белая муть тумана вуалью прикрыла небо.