Дориан Дарроу: Заговор кукол

За пять прошедших лет бумага поистерлась на сгибах, грозя развалиться на отдельные фрагменты, и Мэри-Джейн всерьез подумывала о том, чтобы наклеить письмо на картон, украсить высушенными лепестками белых роз и, заключив в рамочку — непременно с печальными ангелочками — повесить на стену.

Ее затянувшееся девичество и разбитые надежды требовали достойного обрамления. Возможно, когда-нибудь, она напишет роман о прекрасной деве, чье сердце разбил коварный соблазнитель…

И жаль, что до соблазнения все же не дошло, тогда Мэри-Джейн могла бы настоять на свадьбе.

Кошки вдруг насторожились и заурчали слаженным хором. А затем в дверь раздался стук.

— Кто там? — спросила Мэри-Джейн, сетуя, что старуха Джилл уже спит, а значит, дверь придется открывать самой.

А вдруг это Вальтер? Он понял, что несчастлив или что любил лишь ее одну и теперь…

Кошки завыли. Черный Бес, вскочив на стол, выгнулся дугой.

— Брысь пошел! — внезапно очнувшаяся надежда полностью завладела Мэри-Джейн. Подхватив юбки, она торопливо спустилась и открыла дверь.

— Вам письмо, — сказал толстяк в плаще, протягивая мокрый прямоугольник с расплывшимися буквами.

Мэри-Джейн протянула руку, а толстяк вдруг схватил за запястье, дернул к себе, одновременно прижимая к лицу пропитанную чем-то вонючим тряпку.

Голова закружилась, а голос дождя стал оглушительно-громким.

Теперь Мэри-Джейн дождь ненавидела.

Он шел за ней давно. С того самого момента, когда случайный взгляд, скользнув по толпе, вдруг зацепился за шляпку с пучком увядших незабудок на белой ленте.

Она ведь так похожа…

Узкое лицо с непристойно ярким румянцем. Соломенные волосы, прядка которых, выбившись из-под шляпки, щекотала шею. Белый воротничок дешевого кружева. Колокол юбки и узкая талия.

Он смотрел, пока девушка не скрылась в толпе, и, поняв, что почти потерял, кинулся следом. Он распихивал толпу локтями, огрызаясь и порой орудуя тростью.

Плохо.

Нет, нельзя. Осторожность. Отец учил, что превыше всего — осторожность. И значит… ничего не значит. Он должен ее догнать.

Девушка стояла у лавки бакалейщика, придирчиво разглядывая витрину. И он вздохнул, прижал руку к груди, пытаясь унять колотящееся сердце. Заставил себя пройти мимо, пусть и шел медленно, мучительно борясь с желанием коснуться ее шеи.