Дориан Дарроу: Заговор кукол

Но ваш брат, получив ваш титул, теперь собирается жениться на вашей же невесте, а вы, сэр Дориан, желаете ему счастья…

На Ольге? Он собирается жениться на Ольге?! Этого я не знал.

— Пока еще не поздно все вернуть, сэр Дориан. Послушайте Менахема, который дает совет не потому, что его просят, а потому, что он знал и вашего отца, и вашу мать. Вернитесь.

Во взгляде его были искренняя забота и сочувствие, от которых становилось вовсе не по себе. Он ждал ответа, и получил его, единственный, который я мог дать:

К счастью, Менахем не стал меня уговаривать.

А я не стал затягивать визит и, со всей вежливостью поблагодарив за услугу, покинул контору.

Сложно сказать, какие чувства овладели мной. Злость. Обида. Одиночество, острое как никогда. Желание вернуться и… и желание исчезнуть навсегда. По-настоящему.

Персиваль был у себя.

— Чего? — буркнул он вместо приветствия.

— Вот. Возьми. Я обещал, — я протянул ему бумагу, несколько измявшуюся в кармане сюртука, но нисколько не утратившую ценности.

Персиваль развернул, скользнул взглядом и, сложив, поинтересовался:

— Ну да, конечно… выпить хочешь?

— Пожалуй. Только лучше у меня. У меня хотя бы виски нормальный.

Двадцатипятилетней выдержки. Взял на память о Хантер-холле… но с памятью следовало распрощаться как можно быстрее.

Проклятье, а ведь такими темпами я и сопьюсь скоро. Хотя… чем не способ расстаться с жизнью? Во всяком случае относительно приятный.

— Глава 29. В которой основное место отведено чувству долга

Ольга не желала этой встречи, но разве к ее желаниям хоть когда-нибудь прислушивались?

— Это твой долг, — сказал отец и неодобрительно нахмурился.

Ему все казалось, что Ольга желает избежать долга, но ведь она сделала выбор.

Она не подведет семью снова.

Для этой встречи Ольга долго выбирала наряд, остановившись в конце концов на простом платье из коричневой шерсти. Скромно и вместе с тем изящно.

Из украшений — жемчужные серьги, кольцо, надевать которое было мерзко, и медальон. Его Ольга долго вертела, раздумывая, не будет ли сие действие расценено как излишняя вольность.

Но вспомнив о сожженных письмах, она решилась.

Она шла, заставляя себя не думать о том, кто ждет ее в гостиной. Несомненно, он уже утомился ожиданием и злится, но воспитание не позволяет ему выказать недовольство. А несчастный отец, пытаясь быть гостеприимным, не понимает, сколь смешон в глазах своего высокого гостя.

— Добрый вечер, лорд Хоцвальд, — Ольга присела в низком реверансе.