Дориан Дарроу: Заговор кукол

От этого шума у Эмили тотчас заломило в висках. Захотелось уйти, ведь главное — то самое ради чего она, Эмили, живет — уже исполнено.

— Помните, — глухо сказала леди Фэйр, — что бы ни случилось: улыбайтесь.

Лорд Фэйр что-то проворчал, кажется, соглашался с супругой, и углубился в бумаги. Выглядел он несколько раздраженным и, кажется, совсем не рад был предстоящему балу.

На него Эмили старалась не смотреть. Она вообще если и глядела, то на собственные руки, затянутые в тончайшее кружево перчаток.

Все будет хорошо. У нее получится. Уже почти получилось.

Наконец, карета остановилась. Выбравшись из нее, Эмили замерла в удивлении и восторге: двухэтажный особняк, умело подсвеченный, словно бы парил над землею. Мерцал россыпью китайских фонариков сад. Заглушая гомон улицы, неслась музыка, и чудесным проводником из-под земли появился мальчик-паж в золотой ливрее.

В самом же зале — непостижимо огромном — было несколько душновато. И людей как-то чересчур много собралось.

— Спокойно, — шепнула леди Фэйр, приседая в реверансе. — Лорд Баксли, безмерно рада видеть вас! Эгимунда, вечер просто прелестен! Особенно эти лилии… весьма оригинальны! Позволь тебе представить мисс Эмили Спрингфлауэр, мою протеже.

Чрезвычайно полная женщина в строгом наряде воззарилась на Эмили сквозь стекло монокля. И смотрела она так долго, что у Эмили почти остановилось сердце.

Нельзя было понять, рада ли она на самом деле, но Эмили снова присела, чувствуя, как чешутся бока под корсетом: сегодня его затянули туже обычного, добиваясь заветных семнадцати дюймов. Дышалось с трудом, зато по словам леди Фэйр лицо обрело приличествующую бледность.

Дальше все завертелось.

Она с кем-то разговаривала. Улыбалась. Вежливо смеялась над шутками. Танцевала. Снова разговаривала… леди Фэйр куда-то исчезла.

— Вы Эмили? — поинтересовалась рыжеволосая девица, почесывая веером кончик носа. — Эмили Спрингфлауэр? Я Минди Беккет.

И что? Девица нескладна и платье на ней ужасное. Кринолин колоколом, кружево белой пеной, которая лишь подчеркивает неприятный смуглый оттенок кожи. И еще веснушки эти… бедняжка. Тяжело, наверное, с веснушками жить.