Дориан Дарроу: Заговор кукол

Господи, до чего пошленько вышло!

— Вовсе вы меня не испугали, — Минди крепко сжала веер и уставилась на типа. Похоже, кузина так и не дождалась приглашения. Ох и бесится она, наверное…

— Что ж, не могу не порадоваться, — поклонившись, кавалер приложился к ручке, и в кои-то веки у Минди не появилось желания руку выдернуть и спрятать за спину.

А вообще не такой он и страшненький, каким вначале казался. Невысокий, но осанистый, а что лицо в оспинку да нос чуть набок свернут, так оно интересу больше, а блеску меньше.

— Надеюсь, вы удовлетворены осмотром? — поинтересовался он, и Минди почувствовала, что краснеет. А он еще добил: — Увы, полагаю, что я не столь очарователен…

…ну сейчас затянет про очи и ланиты, Венеру с Амуром и стрелы, каковые прям-таки в сердце бьют.

— …как вон та картина. Сзади. Чуть левее. Видите? Нет-нет, не стоит глазеть столь откровенно.

Минди поспешно отвернулась, сдерживая смех: вальсирующая парочка выглядела преуморительно. Ее, невысокую и полнотелую, шелка и кринолины делали еще толще; ему, худому, дурно сшитый костюм придавал сходство с жуком древоточцем.

— Уолтер, — представился кавалер. — Уолтер Баксли из Девоншира к вашим услугам.

— Минди Беккет, — Минди кое-как изобразила реверанс и, подумав, что выглядит ничуть не менее нелепо, нежели та девица в розовом, хмыкнула. — Из Америки.

Сейчас он скажет, что сразу догадался, и глянет так, с презреньицем и чувством собственного превосходства.

Минди попыталась найти кузину взглядом, но та словно растворилась в молочно-розовом море дебютанток.

— Я слышал, будто американки весьма храбры и независимы. Быть может, у вас достанет смелости принять мое приглашение к вальсу? Но предупреждаю сразу, я не тот партнер, о котором можно мечтать.

— Я тоже, — с облегчением призналась Минди.

— Тогда мы нашли друг друга?

Минди рассеянно пожала плечами и, в очередной раз обведя зал взглядом — мама-мамочка, сколько тут народу! — спросила:

— А вы не знаете, кто тут Эмили Спрингфлауэр? Мне очень надо с ней повидаться.

Письмецо, засунутое в корсаж, царапало кожу, напоминая об обещании.

От самого поворота улицу заполонили экипажи. Ржали лошади, ругались кучера, лакеи выкрикивали титулы и колотили по дверцам карет, привлекая внимание к экипажам.