Дориан Дарроу: Заговор кукол

Тот вечер закончился закономерно, точнее я так предположил, проснувшись около полудня с больной головой и дурным вкусом во рту. Кто-то — полагаю, Персиваль — заботливо укутал меня покрывалом, причем так, что освободиться получилось не сразу. У кровати стоял кувшин с водой, а из-за рамы зеркала выглядывал сложенный вчетверо лист, из которого вывалился еще один лист, несколько более грязный и ко всему украшенный отпечатком большого пальца.

Прочесть получилось раза с третьего.

"Твая американка сказала что верно до бала не паявится.

Письмо отдаст.

П.С. Бабу мог бы не впутвать.

Еще П.С. Учись пить.

Второе послание было неряшливей и бессмысленней первого.

"Последнее П.С. Теткам сказал что бурбон спер ты. Не сдавай.

Наверное, в этом месте я должен был испытывать муки стыда, но вместо этого испытал муки жажды и острое желание вернуться в постель. Что я, собственно говоря, и сделал. И снова засыпая, подумал, что уже не горюю по Ольге. Ну или почти не горюю.

Во сне я получил еще одно письмо. Оно источало аромат нарциссов и упорно сопротивлялось прочтению.

Я вглядывался в желтую бумагу до ломоты в глазах, но мог разглядеть лишь одно слово: "Дориан". Оно вдруг растянулось, выплеснув лиловые нити чернил, и заполонило собой весь лист.

До-ри-ан. Дориан. Дориандори-андориандо…

А потом письмо сложилось, превращаясь в бабочку с кружевными крылами. Бабочка заглянула мне в глаза и сказала:

— Глава 32. О балах и встречах

Минди всей душой ненавидела балы. Нет, конечно, оно и забавненько, ежели со стороны поглядеть, но только со стороны! И хорошо, если сторона эта будет далеко-далехонько, и плохо, когда приходится стоять посеред залы, отчаянно давя зевки — вот же приспичило в самый-то не подходящий момент — и веером вертеть.

У кузин самоназваных оно на раз получается, ну так их с детства дрессировали, а у Минди руки большие, неуклюжие. И с клавесином у нее не выходит.

И вообще жизнь не задалась.

Неприятности начались еще вчера, когда тетушка Летиция — какая она к прощенным ангелам тетушка? — заявилась в комнату и принялась выговаривать.

Дескать, не положено приличной девушке пропадать из дому, да еще и без гувернантки… Она зудела и зудела, как комар над жабой, и вздыхала, и приговаривала, а сама-то глазенками так и шарилась по комнате, выискивая чегой-то.

А уйдя, дверь заперла. Сумасшествие какое-то!

Минди не стала пинаться и кричать, равно как и замок вскрывать — простенький, за пару минуточек управилась бы — но послушно разделась и легла в кровать.