Дориан Дарроу: Заговор кукол

Возможно, один из тех гениев, что рождаются раз в столетие. Агент переслал и некоторые чертежи. Признаться, они поставили в тупик наших специалистов. И тогда было принято решение, которое… которое принесло нам многие выгоды, но может принести и многие проблемы. Их я и пытаюсь предотвратить.

Крысы все не успокаивались.

— Он был одержим. Две страсти — к науке и к женщине — терзали его душу. Работая сутками, созидая вещи невозможные, он думал лишь о возвращении. Он продавал нам свои изобретения, свой талант, голову и руки, взамен собирая золото, чтобы кинуть его к ногам той, которая не желала связывать жизнь с бедняком.

Какая милая, трагичная история. Она почти искупает неудобства, испытываемые Джорджианной.

— Но около двух лет тому он получил письмо, после прочтения которого впал в неистовство. О, я помню разгромленную лабораторию, разрушенный… механизм. И безумине Дайтона, переросшее в мозговую горячку. Он бредил. Он требовал вернуть жену, взывал то к милосердию, то к справедливости.

А очнувшись, исчез. Поверьте, мы искали его и во Франции, и в Королевстве, но он словно сквозь землю провалился. Спустя месяц поиски прекратили, решив, что несчастный покончил с жизнью.

Шелест крысиных лап мешал Джорджианне сосредоточиться. Вивьен же глядела прямо перед собой, и ничего будто бы не замечала. И тень, мелькнувшая в проходе, не заставила ее насторожиться.

— А месяц тому Лаура написала о случайной встрече. Было решено попытаться восстановить контакт. Поверьте, мы были готовы исполнить любое его требование.

Гениями не разбрасываются.

В проходе вновь мелькнула тень, но явно не крысиная. Джорджианна с трудом заставила себя не смотреть в ту сторону.

— Второе письмо было очень коротким и очень странным…

Тени крались по проходу. Джорджианна не видела, но чувствовала их присутствие.

— … Лаура была напугана… моя Лаура ничего не боялась, но вынуждена была пойти на сделку…

Мадмуазель Лепаж вскочила, вскинув пистолет.

— Это ты? Ты пришел? Выходи!

Из темноты выступил человек в черном сюртуке.

За ним второй. И третий. А следом раздался такой родной и любимый голос:

— Мадмуазель, бросьте оружие, — попросил Джордж. — И отпустите мою жену. Она уж точно ничего не знает.

Леди Фэйр с ужасом ощутила, как дрожат руки. И сердце в груди колотится быстро-быстро, а перед глазами пелена стоит. Это не слезы, конечно, это не слезы.

— Вы… вы не понимаете, — сказала мадмуазель Лепаж, направляя оружие на Джорджа.