Дориан Дарроу: Заговор кукол

Но все-таки странно, при чем здесь куклы?

— Глава 42. О том, что боги бывают разными

Мы въехали в деревню, и Персиваль сказал:

— Баста. Ты или передохнёшь, или сдохнешь. Выбирай сам.

И он был совершенно прав. Но разве мог я остановиться?

— Что "Эмили"? — передразнил он, сползая с конской спины. Расставив широко ноги, Персиваль потянулся, наклонился и с громким стоном разогнулся.

— Я должен найти Бакстера.

— Найдешь. И гордо плюнешь в его наглую харю. А знаешь почему? Потому что на большее у тебя силенок не хватит.

Так что кончай дурить, Дорри. Глядишь, пару часов здорового сна спасут твою задницу. Или голову.

И снова я вынужден был признать его правоту. Последние несколько миль я держался в седле на одном упрямстве, но рано или поздно и оно иссякло бы.

Я позволил Персивалю взять лошадь под уздцы, сам же шел рядом, держась за стремя. Мышцы ног закаменели, и каждый шаг отдавался в спине резкой болью.

Солнце, зависнув над старым амбаром, вылизывало меня шершавым языком, грозя оставить новые следы на моей изрядно попорченной шкуре.

В гостинице, которую Персиваль, как пес, нашел по запаху бекона, отыскался номер и для меня. За плотно задвинутыми ставнями царила блаженная темнота, источавшая тонкий аромат лаванды и свежего белья. Скинув плащ, маску и перчатки, я сел на пол и кое-как стянул сапоги. На это ушли последние силы. Я даже не заснул — я отключился, а после очнулся, как был, с сапогом в руке, но лишь для того, чтобы переползти на кровать.

Второе пробуждение принесло ломоту во всем теле и зверский голод, который, впрочем, нашлось чем утолить.

На столике рядом с кроватью стоял поднос с парой тарелок и кувшином. Молоко оказалось свежим, хлеб тоже, а что было до того, я не понял, но все равно съел.

Записка лежала в сапоге.

"Прочухаешься, возвращайся домой. В трактир не лезь. Спугнешь".

Писано сие послание было на обрывке газеты и куском угля. При прикосновении буквы стирались, оставляя на пальцах черную пыль.

Сложив лист, я сунул его во внутренний карман сюртука.

Затем поправил одежду, привести в порядок которую не представлялось возможным, обулся, хотя треклятые сапоги не желали налезать на опухшие ноги. Спустился.

Рассчитался с хозяйкой и забрал оседланного коня.

Почему-то поступок Персиваля меня не удивил, хотя и несколько задел, в очередной раз ярко продемонстрировав собственную мою беспомощность.

Собирался ли я последовать совету? Пожалуй, да.

Но сначала я собирался добраться до Сити.