Дориан Дарроу: Заговор кукол

Голубок и горлица никогда не ссорятся, так?

И снова смех, в котором мне чудится отчаяние, что удивительно и невозможно: из нас двоих именно я пребываю в положении жертвы.

Голубок и горлица… бабушка так говорила.

Надеюсь, Ульрик сумеет придумать правильную ложь. А еще надеюсь, что он доберется до этого ублюдка, чье лицо определенно было знакомо мне.

— И все-таки, зачем я вам нужен?

— Ну должен же кто-то совершить покушение на Ее Величество Королеву Викторию. Уверяю, методы будут самыми прогрессивными.

— Глава 43.

В которой Персиваль пытается разговаривать вежливо, а Минди вымещает злость на ведре…

Трактир "Свиное ухо" ютился под мостом. Задней стеной он прирос к опоре, а сбоку выкинул осклизлый язык мостков, по которым кухарки бегали за водою. Вода воняла тиной и изредка — блевотиной, однако же хитрая смесь травок Мамаши Джу глушила запах. Правда пиво, которое разбавляли водой, после отдавало привкусом мяты, но завсегдатаи находили в том свою особую прелесть.

С другой стороны к трактиру примыкал грязноватый домишко, куда Персиваль и направился.

Горбуна, попытавшегося было заступить путь, Перси схватил за шиворот и, хорошенько тряхнув, поинтересовался:

— А не подскажете, милейший, вы тут карликов не видали?

Фразочка сама с языка слетела, и Перси восхитился тому, до чего ладною вышла.

— К-карликов? — переспросил горбун, зеленея собою. — К-каких к-карликов?

— Любых. Одного. Бакстером звать.

Перси достал из кармана монету и прижал к носу горбуна, уповая, что здравый смысл вкупе со златолюбием возьмут верх над упрямством, и бить морду не придется.

Перси слишком устал, чтобы морды бить.

— В-видал, — ответил горбун, кося на монету. — В… в домике он. С девкой. И еще с одним. Здоровый. Здоровей тебя будет.

Уродца Перси выпустил, а черному ворону, устроившемуся на крыше, пригрозил кулаком. Ворон раззявился и хрипло каркнул:

— Это мы еще посмотрим, — ответил ворону Перси, пинком вынося дверь. — Стоять! Именем Святого Клирикала!

Хлопнуло ветром, опрокинуло свечу. А следом в Персиваля полетела лампа.

Еле-еле уклонился. Лампа ударилась о стену и разбилась, выплеснув масло.

Что-то ударило по ногам, норовя опрокинуть, и завизжало, когда Перси отвесил пинка.

Масло занялось. Полетели синие хвосты пламени, заплясали, цепляясь за стены.

— Сгорите нахрен! — предупредил Персиваль, отступая к порогу. — Или выползайте, или я…

Грохнул выстрел. Пуля вошла прямехонько над головой, выбив из стены щепу и мелкую искру. Перси присел и попятился к двери.