Дориан Дарроу: Заговор кукол

 — Персиваль, поднимите его за ноги. Сможете?

Сможет. Постарается.

Хайль, Хайль! Хамунда-Кали,

богиня властная во всем.

Мы упиваемся твоим танцем,

когда твоя нога касается земного шара.

Это не жертва! Это другое! Персиваля тогда спасли, и Дорри спасется. Обманет хитроумную богиню, чей рот сочиться кровью.

Она урчит и, поднявшись с постамента, протягивает все четыре руки к Персивалю.

Нектар мертвых. Колокола громов. Королева гор.

Джаграта Калика, Кали-ма.

Сердце останавливается. И младшенький из братьев заходится криком.

— Увы, это с самого начала не имело смысла!

Уолтер с раздражением отворачивается. Его руки тоже в крови.

Он участвует. Все участвуют!

Первородный поток обновления,

я призываю богиню разрушения.

Улыбается богиня, и третий глаз ее сияет алым камнем. Клыки ее белы, язык черен.

— Чего ты хочешь? — Перси спрашивает, хотя знает ответ.

— Пой, — говорит она. — Ты умеешь. Пой!

О Хере Махакали, Хайль!

Пялятся пустые глазницы черепов, дергаются мертвые руки, сплетаясь в причудливом танце, и черная нога с вызолоченными ногтями, касается земли.

— Ты мой, — говорит Богиня, и колени Персиваля подламываются.

— Ты наш, — подтверждают шакалы, отступая в тень.

Сопротивляться бессмысленно. Но можно попросить. И зло бывает милосердным.

Она смотрит в потерянную душу, и взгляд ее — клеймо.

— Пожалуйста. Спаси. Ты можешь.

Она отворачивается и идет к столу. Идет по крови, которой море, но словно по воде. И рябь стирает божественные следы.

Богиня, наклонившись, проводит руками по волосам Дорри, вторая пара ныряет в грудь, вытаскивая сердце.

Губы прилипают к губам.

Кровь мешается с кровью.

Sa etan panca pasun apsyat —

purusam, as'vam, gam, avim, ajam…

Славься, Кали чудотворная!

— Ты мой, — напоминает она, возвращая бьющееся сердце в грудь. — Помни.

Да о таком забудешь разве?

Ее прощальная улыбка прекрасна.

— …чтобы эта идиотская придумка сработала? Да я скорее в чудо поверю! Ульрик, лежите, вы тоже потеряли немало крови.

Напиться бы. До беспамятства.

Или просто посидеть где-нибудь.

Минди пришла в себя от резкой вони, и отмахнулась, выбивая из рук Уолтера Баксли флакон с нюхательной солью. Флакон покатился, рассыпая мерзопакостное содержимое по полу, а Баксли понурился.