Дориан Дарроу: Заговор кукол

Я слышал как бьется сердце, как сипят легкие, выталкивая остатки жижы, как гвоздят камень кукольные каблуки и как игла пробивает кожу.

Я судорожно сглатывал рвоту, и пытался дотянуть до момента, когда Эмили откроет глаза.

Кукла вдруг вздрогнула и рухнула на пол, забившись в судороге, совсем как та девочка.

Не надо ее жалеть. Она мертвая. Она — игрушка! Всего-навсего…

Держаться. Сердцебиение Эмили ускоряется. Ресницы дрожат, и веки сухо царапают склеру.

— Вот и все, Дориан. Я честно сыграл.

И я… хотел бы… честно.

Рук не ощущаю, и ног тоже. Все-таки меня выворачивает, но Френсису все равно. Он взваливает на плечо Минди и уходит.

Его шаги сталкиваются с другими, тяжелыми и торопливыми. Я слышу их также четко, как и все, происходящее вокруг.

Слышу гудение воды в трубах.

Слышу треск поленьев в топке и кипение воды в котлах.

Слышу звонкий цокот копыт и шорох босых ног по каменным плитам.

И снова шаги. Грохочут. Много. Быстро. Близко.

Вдох и выдох. Влажный клекот в легких. И выстрел, оглушительно громкий, выбивший иные звуки.

С последней волной жара мне не справиться.

— Дорри, сученыш, не смей помирать!

Удар. Щеки немеют, губы горячие, чужие.

— Отпустите моего брата! Уолтер, сделайте же…

Откуда здесь Ульрик?

— Не смей! Слышишь меня?

— Оставьте его. Ульрик, мои соболезнования.

Этого не знаю. Надо открыть глаза. Я жив. Жив? Ненадолго. Под сердцем холодно. Раньше жарко было, а теперь холодно. Если бы не стошнило, я бы уже умер.

Но я жив, и шанс есть.

Решение очевидно. Сказать надо.

— Священника звать надо…

— Заткните свою птицу, Персиваль!

Персиваль.

Очевидно все. Кали. Тхаги. Кровь. Переливание. Не получалось, потому что не было сродства.

Кровь — это жидкость. Жидкости имеют сродство друг к другу. Кровь тоже имеет сродство. Нельзя менять просто так, нужно…

Хорошо. Теперь мне нужен еще один шанс.

Холод-поземка, по рукам и по ногам, которые есть ли, нету ли — не знаю. Зато есть крылья.

Ветер разворачивает спицы, натягивая до предела плотную перепонку из китайского шелка.

Шрамами на ней вощеные нити. Причудливыми узорами тросы управления.

Он играет на снастях, как на арфе. И я засыпаю под ласковую его мелодию.

Только холод не отступает даже здесь.

— Глава 48. О том, что чудеса порой случаются, но не всегда идут от Бога

— Вы с ума сошли! — Уолтер Баксли попытался было оттеснить Персиваля, но младшенький Хоцвальд быстро ткнул в харю пистолетом и рявкнул:

— Ульрик, ваше поведение не разумно, — заметил лорд Фэйр, стягивая перчатку.