Дориан Дарроу: Заговор кукол

Мадам Алоизия не спешила отпускать руку, и взгляд ее, устремленный на Джорджианну, был рассеян. Вот раздвоенный язычок скользнул по клыкам и губам, убирая следы крови, и мадам Алоизия улыбнулась.

— И в остальном тоже хорошо… я бы сказала, что замечательно… А теперь смотри.

На столе появилось серебряное блюдо, на котором мадам Алоизия, макая мизинец в кровь, медленно выводила знаки Нижнего языка. Леди Фэйр хотела отвести взгляд, но не смогла.

Туда. Разве не видишь, как кровь расползается, заливая царапины на серебре? Как проступает исподволь узор? Не цветы, не звери, но куклы, распятые на деревянных крестах.

Танцуют. Неподвижны, а танцуют… Леди Фэйр хотела засмеяться, до того нелепым был танец серебряных куколок, но не смогла.

— Смотри, смотри… — голос мадам Алоизии лишил остатков воли. А вместо блюда на столе появилось черное озеро, в воде которого отражалось смутно знакомое лицо. Это ведь та рыжая, убитая в доме. Но как она? И почему? И…

Девушка еще жива. Лежит. Где? Шкура. Камин.

Отблески огня на белой коже. Тени на стене. Одна тень. Приближается, накидывает удавку… нет, перчатку. И нахалка берет подарок, прикладывает к руке. Смеется. Вот дрянь!

От злости леди Фэйр почти очнулась.

— Зверь рядом. Ходит-бродит. Ждет. Не она ему нужна, а ты… смотри.

Поверх черного озера, которое снова становилось блюдом, легли карты. Хрупкая дама в белом греческом наряде. Рыцарь в железе. Шут. И зверь.

— Видишь? Я показывала тебе прошлое, чтобы ты верила. А теперь показываю будущее.

Но если веры в тебе не достаточно, то уходи.

— Нет, — сказала леди Джорджианна, прикладывая руки к вискам. Все-таки в комнате было душновато.

— Хорошо. Ты сильная. Ты умная. У тебя есть шанс, но…

— Но ты должна понять, что… твой супруг, он слаб, — молочного оттенка когти пробили карту с шутом. — И лжив. И он хочет твоей смерти.

— Да. В его сердце не осталось былой любви, зато появилась новая. Нет, не та, о которой ты думаешь. Та мертва и убита потому, что пахла тобой. Твои перчатки, твои духи, твой дом… Зверь ударил, но промахнулся.

Теперь берегись, второй ошибки не будет.

Джорджи… как же он мог! Он ведь клялся в любви, обещал… что толку в мужских обещаниях?

— Не надо слез, дорогая, — мягко сказала мадам Алоизия. — В этом мире полно разочарований, но открытий не меньше. Там, где есть враги, найдутся и друзья.

— Женщина. Девушка. Молодая, — карта легла поверх другой, и ухмыляющегося шута затмила юная красавица. — Хорошего рода.