Дориан Дарроу: Заговор кукол

Сплетенье прутьев, чугунные лилии и химеры, сторожащие ворота. Литые гербы. Дорога.

Сад в блеклом свете газовых фонарей. Луна, присевшая на край дымохода. Кажется, что именно она и курит, выдыхая в небо черный дым.

Ухватившись за прутья — жаль, стоят слишком тесно, чтобы можно было протиснуться — я подтянулся. Нога нашла опору на гербовом щите, вторая уперлась в щербину на кирпичной колонне, к которой крепилась решетка. О да, я еще, оказывается, помнил, как сюда пролазить, хотя раньше лазил оттуда.

Теперь руками на вертикальный брус. Рывок. И боком, протискиваясь меж хищных цветов, лепестки которых остры как ножи.

Вниз я попросту спрыгнул и выругался — траву в этом месте успел заменить камень. Надо будет учесть.

Я немного постоял, прижавшись к колонне, но в саду, как и на улице, было тихо. Что ж, осталось добраться до дома. Ушло на этом минут десять.

Прижавшись к холодной стене, я понял, что совершенно не представляю, как быть дальше.

Но я — не Персиваль, я не потрачу бездарно свой шанс.

Мои сомнения разрешились, когда буквально в трех шагах от меня прошел человек. Он крался, но делал это скорее по привычке, чем и вправду из страха. Остановившись в тени тернового куста, человек принялся отсчитывать окна. Сбивался трижды — мне даже захотелось помочь ему — но на четвертый раз определил-таки нужное.

— Уходи! — зашипели из него.

— Уходи! Немедленно. Старая тварь пронюхала и…

— Мэри! — о сколько страсти было в этом шепоте! Человек метнулся к окну, протянул руки, пытаясь ухватить девушку, которая, однако, весьма ловко уклонилась и зашипела:

— Убирайся! Завтра придешь. Хозяйке неможется.

— Молодой, идиот. То здоровая, как кобылица, то вдруг раз и в обморок.

Это что-то новенькое, прежде я не замечал, чтобы она в обмороки падала.

— А Гусыня тут же на меня, почему не досмотрела. А я чего, должна что ли смотреть? Сидела себе в саду и сидела. Книжку читала. Я ж не знала, что она того…

И я не знал, но испытал острое желание залепить девице пощечину.

— Иди ко мне, моя маленькая Мэри, смотри, что я принес.

— Ой, да я знаю, что ты принес. Не могу.