Дориан Дарроу: Заговор кукол

Напиши кузену, что девушка…

— Еще не готова выйти в свет, — подсказала Джорджианна, страстно желая, чтобы этот бессмысленный разговор поскорее закончился.

— Не могу. Кузен расстроится. Он так обеспокоен судьбой этой девушки…

…скорее состоянием ее отца, которое может поспособствовать улучшению состояния самого кузена, да и Летиции тоже. Или не поспособствовать. И тогда замечательная Хоупи — тусклая девица с идеальными манерами и напрочь отсутствующими мозгами — останется в старых девах.

Сложные ныне времена.

— …он надеется, что сумеет устроить ей партию с каким-нибудь приличным человеком…

…если слухи о состоянии американки не преувеличены, то из желающих выстроится очередь.

— …но я право слово не уверена, что справлюсь, — завершила монолог Летиция и коготком сняла слезу с ресницы. Снова наступило молчание. Ну нет, Джорджианна не собиралась откликаться на эту, молчаливую, но тем не менее явную, просьбу. Другие найдутся.

И нашлись. Эгимунда, вздохнув, предложила:

— Хочешь, я и для нее приглашение отправлю? Правда до бала всего-то неделя, но…

— Боже, благослови твое милосердное сердце! Ты не представляешь, как ты меня выручила.

Представляет. И пусть породистое, хотя и несколько заплывшее жирком лицо Эгимунды выражает лишь искреннюю радость, но кому как ни Джорджианне знать: дело не в милосердии. Дело в кузене.

И ведь все всё понимают: девица получит породистого мужа. Он — богатую жену. Летиция — благодарность и приданое для своей дуры.

Так какой смысл во всех этих играх?

Господи, да что с ней сегодня такое? Джорджианна сжала зубы, чтобы не застонать от боли и раздражения. Жилка на виске вдруг задергалась, мелко и часто, и биение это породило огненные точки в глазах. Точки рассыпались, разлетались, оседая на белоснежном фарфоре и винно-красной обивке кресел. Расползались по ковру и паркету, по панелям, расписанным под розовое дерево, и по складкам необъятной юбки Эгимунды.

И зудели точно также, за этим зудением исчезали прочие звуки.

— Джорджианна, милая, тебе дурно? — прикосновение Летиции — ледяные пальцы, даже через перчатку чувствуется — привело в чувство.

— Ты так побледнела!

Ужасно. Та девица тоже была бледна. И пятна на шее. Как вообще Джорджианна могла забыть про те пятна?

— О нет, все замечательно.