Дориан Дарроу: Заговор кукол

И верил наивно, что все зло в мире — от недопонимания, что если быть добрым и понимающим, то зла не останется.

Только не помогла ему доброта.

— …что мы снова можем быть полезны друг другу…

Вот это уже любопытно.

— …и если мое предложение представляет для вас хоть какой-то интерес, то предлагаю обсудить его более детально. К вам не напрашиваюсь, но осмелюсь пригласить к себе.

К себе. Уже прямо таки и к себе. Пообжился, мать его за ногу. Но поглядеть на мастерскую снова, на свежую, так сказать, голову, хотелось. Да и предложеньице послушать можно, с Персиваля не убудет.

— Ты ведь пока не нашел работу? — Дорри указал на кресло, кое-как влезшее между двумя ящиками. Они возвышались над Персивалем, сияя белизной свежей доски, и приятно пахли сосной. Кресло оказалось узковатым, а пространство — маловатым. В таком захочешь — не развернешься. Или клыкастый нарочно? Боится?

Ну так сам пришел, Перси его не приглашал и не пригласит, потому как суеверия суевериями, а вампира в своих комнатах он видеть не желал.

— Полагаю, дело в том, что у тебя нет денег на взятку, — Дорри кое-как смахнул пыль с круглого столика, достал из ящика бутылку темного стекла и пару бокалов. — И нет рекомендаций, чтобы получить место иным путем.

Ну надо же, какие мы прозорливые.

Персиваль не стал отвечать. Он молча отобрал бутылку, зубами вытащил пробку и наполнил стаканы.

— Я могу помочь. В том, что касается рекомендаций. Я мог бы пообещать и место, но честно говоря, не уверен, что сдержу слово.

Виски хороший. Односолодовый шотландский, небось. Такого в местной лавчонке не купишь, да и если бы можно было, то стоило ли тратиться? А поет Дорри славно, прям как тот, другой Дорриан, который давным-давно исчез из жизни Персиваля. Он тоже сделку предложил, правда, на стол ставил не виски, и вообще не было стола, а был задний двор, плоский камень и жестяная банка. А в ней, вперемешку, печенье, конфеты и мраморные шарики.

— От меня чего надо? — Персиваль отодвинул стакан. Выпить хотелось. Когда выпьешь, оно легче становится. Правда, только поначалу, потому как после совсем уж тошно.

И спина болит зверски. Особенно вчера. Всю ночь спать не давала. И день тоже. И вот опять…

Дорри не спешит пить, как не спешит и говорить. Не нужно соглашаться. И тогда не нужно было, но прошлое не исправить, а тут все наново.