Дориан Дарроу: Заговор кукол

Мне недостает родовитости? О да, он слишком хорошо помнит низость своего происхождения, чтобы перестать замечать сей недостаток в других. Но если ему нужны титулы, то я получу титул. Скажи лишь, кем мне стать? Баронетом? Виконтом? Графом? Герцогом?

Сейчас ты, верно, думаешь, что я обезумел. И ты права: я обезумел, узнав о твоей помолвке, которая была невозможна! Я обезумел, получив удар в самое сердце свое. Я обезумел настолько, что готов последовать примеру Париса, хотя сам я в этой истории — несчастный Менелай…"

Пламя лизнуло пальцы, выгрызая последний клочок бумаги, и жадно потянулось к следующему.

"…скажи, что произошла ужасная ошибка, и то объявление о твоей помолвке — ложь от первого до последнего слова! Как возможно подобное, если…"

Девушка с особым тщанием сожгла этот лист.

"Я больше не могу так. Прости, я искренне верил, что найду в себе силы отпустить тебя, но ошибся. Ты — мое сердце и мои легкие. Ты — свет моего разума и надежда моей души. Ты — все. Без тебя эта жизнь лишена всякого смысла.

Так стоит ли винить умирающего за то, что сделает он, чтобы продлить существование свое?"

— Пожалуйста, прости, — прошептала девушка, скармливая последнее письмо.

Вовремя. Из темной трубы коридора донеслись шаги. Торопливые и шаркающие, они заставили девушку вскочить, поспешно стряхнуть пепел и поправить платье.

— Ольга? Ты здесь, Ольга? Опять прячешься? Ну сколько можно! — Вошедший в комнату мужчина был изрядно сед, слегка полноват и весьма благообразен.

Оплывшее лицо его из-за неестественной белизны кожи казалось напудренным. Топорщились куцые щетки бакенбард, а вялый подбородок почти скрывался в цветастых складках шейного платка.

— В этом наряде, папа? вы походите на дворецкого. — Девушка раздраженно захлопнула шкатулку. Мужчина лишь хмыкнул и, сыто срыгнув, ответил:

— Ничего страшного. Главное, чтоб ты в своих походила на княгиню.

Молодые плети винограда расползались по стенам, затягивая дом кружевом живого корсета. Нырнув в мягкую листву, крыса ловко взобралась по толстому стволу до балкона, оказавшегося запертым.

Пришлось вернуться и карабкаться выше, цепляясь коготками за все более хрупкий стебель. Было сыро, мокро и кирпич крошился, оседая на шерсти рыжей грязью. Но вот виноградная петля зацепилась за крышу. По рыбьей чешуе черепицы бежать было легче. А уж взобраться на квадратную трубу — совсем просто.

Крыса долго сидела на краю, вглядываясь в черный зев дымохода.