Дориан Дарроу: Заговор кукол

Мне кажется, что человек сейчас смеется над моей слабостью, но я готов простить этот смех.

Я действительно слаб.

Створки беззвучно распахнулись, и я, вцепившись в жесткое ребро подоконника, подпрыгнул, замер на долю мгновенья, пытаясь разглядеть хоть что-то, и нырнул в комнату. Ковер смягчил падение, острый угол шкафа вписался в плечо, разворачивая. Что-то звякнуло, полетело, мелко дребезжа. Затихло.

Персиваль перевалился огромной тенью, которая тотчас растворилось в родительской темноте. Я слышал его дыхание, обонял его запах — острый и резкий, почти заглушивший другой, куда более опасный аромат.

Он щекотал ноздри, дразнясь и ускользая.

Он требовал внимания и…

Черным щитом на окно упала заслонка, и в тот же миг раздалось шипение.

— Твою мать, — сказал Персиваль в полный голос.

Миндаль. Тертый миндаль и немножечко серы. И третья компонента, от которой в горле стало сухо и горько.

Если нам позволят уйти. Они не идиоты, в отличие от меня. Ведь предупреждал же Персиваль… и теперь на моей совести будет и его труп.

Два трупа, считая собственный. И еще Эмили…

Воздух со вкусом миндаля. Мутит.

Дверь найти. Быстрее. Вот. Руки шарят по полотну. Дергают ручку. Заперто. Конечно, заперто. На что я рассчитывал?

Выбить. Выбраться. Немедленно.

Персиваль, отодвинув меня в сторону, пнул дверь. Бесполезно. В этом доме двери хорошие, я-то знаю.

Он отошел настолько, насколько сумел, и ударил с разбега. Захрустело. Выдержало. Персиваль повторил маневр. С третьего удара дверь разломилась надвое, и в лицо пахнуло свежим стылым воздухом.

Перебравшись через порог, я закашлялся и кашлял, кажется, целую вечность. А где-то далеко уже заливались тревожным звоном колокольчики. Их голоса утонули в реве трубы, звук которой заставил дом вздрогнуть и пробудиться.

Захлопали двери. Загомонили, выбираясь, люди. Скоро их станет много…

— Бежим, — я толкнул замершего было Перси. — За мной.

Этот коридор помню. Должна быть лестница. Или две. Первая наверх, но наверх нельзя. А вот вторая… ну да, вот и вторая.

Перси свернул за мной. В узкий коридорчик ему пришлось протискиваться боком. Тупик. Старый шкаф с резными дверцами, где львы и лилии смешались в причудливом узоре.

— Задница, — выдохнул Персиваль.

Не совсем, но объяснять некогда. Успеть бы вспомнить.

Так, сначала перевернуть лилию, сохранившую следы белой краски. Теперь надавить на третьего снизу льва. Одновременно повернуть и потянуть на себя ручки, сжать крепко, чтобы раззявленные пасти закрылись.