Дориан Дарроу: Заговор кукол

На этот раз через стену перебирались в старой части сада. Сложенная из кирпича, она успела одеться в зеленую шубу плюща, и обзавестись многими щербинами, на которые весьма удобно было опираться.

Персиваль, пока полз, тихо матерился, но очутившись внутри периметра, замолчал. Он и дышать стал тише, а двигался, держась в тени, почти сливаясь с нею. И куда только подевалась его прежняя неуклюжесть?

Добравшись до задней части дома, он придирчиво осмотрел окно, мотнул головой и двинулся к следующему. Впрочем, и этим остался недоволен.

— Запечатаны, — шепотом пояснил он, пробуя раму на прочность.

Сегодня я и сам видел. Тусклые, в лунном свете Печати вспыхивали злым серебром и снова гасли, стоило луне уйти за тучи.

Мы шли вдоль стены, и отголоски беззвучного эха заставляли меня вздрагивать и стискивать кулаки в бессильной злобе. Этот дом, когда-то бывший убежищем и другом, вдруг переменился, и я, не понимая причин перемен, начинал его ненавидеть.

Вдруг Персиваль остановился, качнулся, почти выпав из спасительной тени, но тотчас вернулся в нее же.

Я даже моргнул, решив, что ошибаюсь. Но нет. Черная гладь стекла в багете рамы была свободна ото всяких печатей, и эта ее свободность внушала подозрение.

— Ловушка, — одними губами произнес Персиваль. Я кивнул.

Знать бы, что делать дальше. Отступить? Но я готов был поклясться всеми Ангелами, что это окно — единственный доступный мне путь в дом.

— Уходим? — спросил Персиваль, как мне показалось, без особой надежды на согласие.

Он поправил зубами перчатки из буйволиной кожи, поднял воротник, прикрывая широкую полосу клепаного железа, больше похожую на ошейник, чем на настоящее "стальное горло", и сказал:

— Ну давай. Лезь. Я следом. Прыгнешь и на пол сразу. И в угол. Если кто будет — бей и так, чтоб отключить.

— Все "если" — на потом.

В данный момент наставления моего нечаянного соучастника показались мне совсем не такими забавными, как прежде.

Я подходил к окну, как греки подходили к Трое. Сердце бешено стучало, требуя действия. Разум умолял об осторожности. Низменные инстинкты уговаривали убраться подальше от этого места.

Приоткрытые ставни — и почему я не удивлен? Чернота за ними. Сколько ни вглядывайся — все равно чернота. Дыхание Персиваля щекочет шею. Палец, упертый между лопатками, подталкивает.