Всегда эта улыбка, даже когда мы рубились мечами в Дун-Лаогайре. А теперь… Теперь лицо было серое, исхудавшее, сморщенное, изборожденное поблескивающими струйками пота. Запавшие от мучений глаза обведены черным.
И от него несло. Несло болезнью. Смертью. Страхом.
– Ты жив, ирландец?
– Я жив, Тристан.
– Когда тебя уносили с поля, говорили, что ты мертв. У тебя…
– У меня была разрублена голова и мозги наружу, – сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало естественно и равнодушно.
– Чудеса. Кто-то молился за тебя, Моргольт.
– Скорее всего – нет, – пожал я плечами.
– Предначертания судьбы неисповедимы, – наморщил он лоб. – Ты и Бранвен… Живы оба… А я… В дурной схватке… получил копьем в пах, острие вышло навылет, и древко сломалось. Не иначе, что-то отщепилось от него, поэтому рана так печет. Кара Божья. Кара за все мои прегрешения. За тебя, за Бранвен. А главное… за Изольду…"
"Он снова поморщился, скривил рот. Я знал, которую Изольду он имел в виду. Мне вдруг сделалось ужасно обидно.
В его гримасе было все. Ее глаза, обведенные синими кругами, выламывание пальцев белых рук, горечь в голосе. Как же часто, подумал я, ей приходилось видеть все это. Неожиданный, невольный изгиб губ, когда он говорил: «Изольда» и не мог добавить «Златокудрая». Мне было жаль ее, вышедшую замуж за живую легенду. Зачем она согласилась? Ведь она, дочь Хоэля из Арморики, могла заполучить в мужья любого. Стоило только пожелать. Зачем она согласилась выйти за Тристана? Зачем согласилась служить ему, оставаясь для него лишь именем, пустым звуком? Неужто не слышала ничего о нем и о корнуоллке? А может, ей казалось, что все это пустяки, не имеющие никакого значения? Может, думала, что Тристан ничем не отличается от других парней из дружины Артура, таких как Гавейн, Гахерис, Ламорак или Бедивер, которые положили начало идиотской моде любить одну, спать с другой, а в жены брать третью, и все было нормально, никто не обижался?
– Моргольт…
– Я здесь, Тристан.
– Я послал Каэрдина в Тинтагель. Корабль…
– Вестей все еще нет.
– Только она… – шепнул он. – Только она может меня спасти. Я – на пределе. Ее глаза, ее руки, один только ее вид и звук ее голоса… Другого спасения для меня уже нет. Поэтому… если она будет на палубе, Каэрдин должен поставить…
– Я знаю.
Он молчал, глядя в потолок и тяжело дыша.
– Моргольт… Она… она придет? Помнит ли?
– Не знаю, Тристан, – сказал я и тут же пожалел о сказанном.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
