Дорога без возврата

Она высвободилась из его объятий и отправилась к корнуоллцу, нагая, даже волос не поправила. А я осталась нагая… с Тристаном. До самого утра. Сама не знаю, как и почему.

Я молчал.

– Это еще не все, – сказала она, повернув голову к огню в камине. – Потом были медовые месяцы, во время которых корнуоллец ни на шаг не отходил от Изольды. Конечно, Тристан не мог приблизиться к ней. А ко мне мог. Не вдаваясь в детали: эти несколько месяцев я любила его. Самозабвенно. Я знаю, ты удивляешься. Да, верно, соединила нас исключительно постель, с помощью которой Тристан – это мне было ясно даже тогда – пытался заглушить в себе любовь к Изольде, ревность к Марку, чувство вины.

Я для него была всего лишь инструментом. То, что я об этом знала, мне, поверь, не помогало…

– Бранвен…

– Потерпи. Еще не все. Медовые месяцы миновали. Марк возобновил обычные королевские занятия, а Изольде представилась масса возможностей. Тристан же… Тристан вообще перестал меня замечать.

Мало того, начал избегать. А я сходила с ума от любви.

Она замолчала, отыскала мою руку, стиснула ее.

– Я сделала несколько попыток забыть о нем, – сказала она, уставившись в потолок. – В Тинтагеле было полно молодых и простодушных рыцарей. Ничего из этого не получилось. Однажды утром я вышла в лодке на море… И, отплыв достаточно далеко от берега, выпрыгнула.

– Бранвен, – сказал я, обнимая ее так крепко, чтобы объятием подавить сотрясающую ее дрожь. – Это прошлое.

Забудь о нем. Ты, как и многие другие, ворвалась в водоворот их любви. Любви, которая сделала несчастными их самих, а для других была просто убийственна. Ведь и я… Я получил по голове, хоть только прикоснулся к их любви, даже не зная о ней. В Дун-Лаогайре Тристан победил меня, хотя я был сильнее и гораздо опытнее. Потому что тогда он бился за Изольду, за свою любовь. Я не знал об этом, получил по голове и, как и ты, обязан жизнью тем, кто был поблизости и счел возможным прийти мне на помощь. Спасти. Вытащить из бездонной пропасти. И нас спасли, тебя и меня. Мы живы, и черт с ним, с остальным.

Она подсунула мне руку под голову, провела ладонью по волосам, коснулась рубца, идущего от темени до уха. Я поморщился. Волосы у меня на шраме растут в удивительных направлениях, и прикосновение порой бывает невыносимо болезненным.

– Водоворот их любви, – шепнула она. – Нас засосал водоворот их любви. Тебя и меня.