Дорога без возврата

О да, будет гораздо лучше, если он сгорит. От затонувшего Лионессе на поверхности остались только вершины Силли, а от Тристана не должно остаться ничего. И замок Карэ должен сгореть вместе с ним. Сейчас, немедленно, пока корабль из Тинтагеля еще не выплыл из залива. И так будет. Вместо бериллового склепа – вонючее пепелище. Вместо прелестной легенды – безобразная правда. Правда о самолюбивом ослеплении, о марше по трупам, об истоптанных чувствах других людей, о причиненном им вреде и несправедливости. Что скажешь, Бранвен? Ты намерена встать на пути у нас, бойцов за правое дело? Повторяю – прочь с дороги.

Против тебя мы ничего не имеем. Мы не намерены тебя ликвидировать. Да и зачем? Ты свою роль сыграла, не очень достойную роль, можешь идти прочь, возвращайся на побережье. Там тебя ждут. То же касается и тебя, рыцарь… Как тебя зовут?

Я глядел в их глаза и на их руки и думал, что старый Гвирддиддуг не сказал ничего нового. Да, действительно, глаза и руки выдавали их с головой. Потому что в глазах у них была жестокость и решимость, а в руках – мечи.

А вот у меня не было меча. Я вручил его Изольде Белорукой. Ну что ж, подумал я, ничего не поделаешь. В конце концов, что тут такого – погибнуть в бою? Впервой мне, что ли?

Я – Моргольт! Тот, кто принимает решение!

– Твое имя? – повторил Мариадок.

– Тристан, – сказал я.

Капеллан появился неведомо откуда, выскочил, словно пак из-под земли. Кряхтя от напряжения, кинул мне через всю залу большой двуручный меч.

Мариадок поднял свой для удара, прыгнул ко мне. На мгновение оба меча были наверху – Мариадоков и тот, что летел к моим протянутым рукам. Казалось, я не могу его опередить. Но я смог.

Я ударил его под мышку, изо всей силы, с полуоборота, острие прошло укосом точно по линии, разделяющей цвета на его гербе. Я развернулся в другую сторону, опустил меч, и Мариадок сполз с клинка под ноги другим трем, уже бегущим ко мне. Андред споткнулся о тело, так что я мог бы запросто разрубить ему голову пополам.

И разрубил.

Гвиндолин и Дегу кинулись на меня с двух сторон, я скользнул между ними с вытянутым мечом, крутясь словно волчок. Им пришлось отскочить, их клинки были на добрый локоть короче. Присев, я рубанул Гвиндолина в бедро, почувствовал, как острие скрежетнуло по кости и разрубило ее. Дегу замахнулся, напав сбоку, но поскользнулся на крови, упал на одно колено. В его глазах был ужас и мольба, но я не искал в себе жалости. И не нашел.