Дорога через прошлое

Вообще армейская еда вызывала ощущение, что к ней неплохо бы добавить какой-то приправы, но вот тут и начинаешь размышлять, можно ли такое иметь с собой. Да, я читал некоторые прейскуранты, что всяких пряников и печенья были десятки разновидностей: артель такая-то, и все. Должны быть и совсем незнакомые продукты, что появились с присоединением Прибалтики и Западной Белоруссии с Украиной. Сам помню, как бойцы удивлялись эстонским банкам консервов треугольной формы. Я их тогда не пробовал, это один парень в моем расчете пустой банкой пользовался.

А Проша и Иосиф ее увидели и удивились. Я-то нет, в моем времени подобные банки встречались, а им она была в диковинку.

Так что я решил быть осторожней и не оставлять никаких этикеток. Штампы на банках уже никак не исправишь, а что можно, то и удалить. Из-за этого была другая сложность: во что заворачивать. Пакеты из бумаги вечно украшали разными рекламными лозунгами. Но, если долго мучиться, что-нибудь получится. Сахар я решил взять песок, потому как нынче рафинад делается аккуратными брусочками, а тогда был чуть другой по форме и потверже.

Я его у бабушки своей еще застал. Ну а сейчас и такого не встретил.

Вернувшись домой, я занялся сначала уничтожением следов этикеток и клейм, а потом – поиском одежды в поход. Затем вспомнил, что надо наделать сухарей, оттого порезал две буханки и засунул их в духовку. Третья уж пусть идет свежей. После сухарей я уже общественно полезным трудом заняться не смог. Так полусобранная одежда и осталась лежать.

До этого я был собран и готов ко всему, а потом накатила душевная слабость. Надо ли идти, или лучше подождать, и стоит ли, полагаясь на сон, идти куда-то, не знаю куда, и то, се, пятое, десятое. В такой мерихлюндии я пребывал аж до вечера, и мне даже стыдно всоминать об этом, словно бы я струсил на людях. Хотя, наверное, да, струсил, только внутри себя, а не внешне. С этой душевной слабостью удалось только к вечеру справиться. Но вот прошел еще один день.

Звонили мне мало, и я молил Бога, чтобы не позвонил тесть, ибо не чувствовал себя в силах рассказать ему о случившемся. Да и что бы он сказал, услышав все. Наверное, решил, что я напился и несу ахинею. Со стороны это, наверное, было и похоже, только язык бы у меня не заплетался. Но позвонили только двое: Катю-ха и какой-то человек, которому надо было сложить сарай на даче. Увы, я ему отказал. А когда звонила сестра, то не взял трубку.