Дорога через прошлое

Из его винтовки вынул затвор и вонзил ее штыком в землю возле головы убитого, а потом закрепил веревочкой и прижал прицельной планкой небольшую веточку поперек ложи. Будет вот такой необычный крест, вдруг кто заметит, подойдет и тогда уже зароет. Прощай, товарищ, жаль, не знаю, как тебя звать. Лежи тут, а я пойду дальше. Я ведь еще не умер и оставаться здесь не должен.

Настроение было не ахти, да и полезли мысли, что если случится так и со мной, то мне также лежать безымянным и ниоткуда взявшимся. Красноармейскую книжку должны оформить, наверное, были? Но не сделали.

Есть, правда, бумага с печатью – просьба о допуске на артиллерийский склад, которую я сдать забыл, когда меня посылали туда неделю назад с донесением. Еще есть тот самый медальон, хотя я долго колебался, оформлять ли его как положено, но таки заполнил и вложил.

Прошел еще сколько-то полями и рощами и устроился на ночь. Сделал себе бульончика с вермишелью, отрыв ямку, чтобы огня не было видно. А дым… Ну что уж, мало ли тут чего горит и тлеет между Пслом и Десной, целый фронт, можно сказать, и населения мирного тоже немало…

Снова вспомнил про умершего и еще раз пришел к выводу, что, скорее всего, его застрелил кто-то из тех, кого он считал своим.

Может, даже односельчанин. Вспомнил что-то из прошлого, скажем, про ту же Сашеньку, которая не тому внимание уделила и жизнь свою соединила не с тем, вот и отомстил. Возможно такое в принципе? Да, когда нашу дивизию развертывали, так и односельчан хватало. В соседнем отделении два родных брата оказались, близнецы как бы, но похожие друг на друга не более как обычные братья. Да, не могли они в детстве путать народ своей похожестью….

Спалось мне плохо. Больно много впечатлений за этот день выдалось. Да и перед сном имело смысл подумать о многих вещах. В том числе и о том, что прорыв произошел, и меня ждет теперь очень сложная задача по выходу на восток. И другая проблема: как быть дальше? В смысле: один или в компании. Насколько я успел узнать, окруженцев, выходивших в группе, меньше потом «фильтровали».

И понятно, почему: вышли впятером, и все четверо остальных показывают, что шел вместе с нами, вражеской пропагандой не занимался и изменить не пытался. А когда один – кто подтвердит, как он себя вел за неделю выхода к своим? Имело смысл и другое: когда нас группа, мы сможем и отстреляться от небольшой немецкой группы. Когда я один, мне должно сильно повезти при столкновении с той же группой. Поневоле подумаешь о пулемете или автомате.