Дорога домой

— Я не знал, что медсёстры госпитальных транспортов так шикарно выглядят, — присаживаясь на выехавшее из стены сиденье, прервал Алексей неприятные воспоминания. — Знал бы, напросился к вам на службу.

— Я не медсестра, — одарив Алексея загадочной улыбкой, сказала Леста, — я служу в отделе связи. Связистка, — чему-то улыбнувшись, произнесла девушка. — Так странно, — продолжила она, — до сегодняшнего дня мы даже не знали друг друга, а сейчас мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Почему так?

— Если ты пришла благодарить, то не стоило.

Думаю, любой на моём месте посчитал бы за честь выручить такую красавицу.

— Я пришла не за этим.

Произнеся слово, она изящно смахнула с плеч лямки платья и предстала пред Алексеем во всей обнажённой красе.

Это был поступок. Не похоть изголодавшейся самки, а именно поступок. Живя в этом обществе без малого четвёртый год, Алексей понимал взгляды и мотивы этих людей. Понятия «не помню, пьяная была» здесь просто не существовало. Область взаимоотношений мужчины и женщины в республике являлась основополагающим фактором в сфере воспитания поколений.

Здесь не вешали на столбах за случайные связи, даже не тыкали пальцем и не смеялись в спину. Мимолётные связи здесь были просто не приняты и потому являлись большой редкостью.

Какое чувство двигало Лестой, понять было не сложно. Не отрывая взгляда от правильного, красивого лица, Алексей поднялся с сиденья. Подойдя к двери, заблокировал замок, подхватил им же брошенную на пол простыню, вернулся и осторожно накинул её на плечи обнажённой девушке.

Реакция оказалась ожидаемой. Громко всхлипнув, Леста, словно вдруг оказавшись голой на общественной остановке, лихорадочно натянула платье и, не смея оторвать от пола глаз, вихрем промчалась к двери.

— Открой, — не справившись с замком вскрикнула она.

— Успокойся, — попросил Алексей.

— Открой, я говорю. — Леста как сумасшедшая задёргала неподдающуюся ручку.

Алексей не вмешивался. Поняв, что ручка проблем не решит, растрёпанная фурия подбежала к Алексею и замолотила кулачками ему в грудь.

— Ты, ты, ты, — метая молнии кричала она, — отопри дверь.

Не добившись реакции, она села на краешек кровати и вдруг расплакалась.

— Дура, — слышал Алексей сквозь всхлипы, — ну и дура.

Дождавшись тишины, Алексей присел против неё на корточки.

— Послушай, — заглянув в зарёванные глаза, сказал он. — Ты даже не представляешь, как мне льстит то, что сейчас произошло. Поверь, — приложил он руки к груди, — причина не в тебе.