Дорога домой

И нервозность Дэйсона, и излишнее количество высаженных на планету войск. Республиканское командование вещало, что дивизия сложит оружие и останется у вахнов в заложниках как гарантия безопасности их правителей. То, что бойцы дивизии только что извели личную охрану правителей и серьёзно рискуют, в расчёт не принималось.

— Предали… предали гады, — бесновался Пакшес. — Халла вам в задницу, ублюдки гадкие.

— Не о том думаешь, — перебил его Алексей.

Медленно, дабы не потревожить раненую руку, он снял и положил автомат под ноги, следом последовал боекомплект и навесная амуниция.

— А о чём я должен думать?

— О том, что если вахны узнают, что мы уже были у них в гостях и избежали казни, непременно повторят попытку.

— Для начала брось оружие, — посоветовал Алексей, — нас здесь пятнадцать тысяч, и как наудачу, — усмехнулся он, — мы числимся рядовыми. Думаю, в первую очередь будут трясти офицеров, к моменту, когда доберутся до нас, надеюсь, там уже договорятся.

С этими словами Алексей посмотрел туда, где хозяйничал родной флот.

Спартанская по людским меркам каюта, вырезанная из остова вахновского лайнера и встроенная в тело президентского транспорта, постепенно наполнялась звуками. Верховный правитель и трое высших сановников, уложенные в предназначенные для отдыха ниши, медленно приходили в себя.

Глядя на экран, президент нетерпеливо ждал, когда пленники станут дееспособны. Действие газа слабело, и через несколько минут один из сановников неуверенно поднялся и, поддерживая себя всеми семью конечностями, зашаркал по просторной каюте. Добравшись до двери, вахн привычно коснулся замысловатого узора. Послушно схлынув, дверь открыла убранство человеческого транспорта. Шарахнувшись от двери, сановник несколько секунд походил на каменное изваяние. Осмыслив, вернулся и вновь запечатал дверной проём.

— Они понимают, где оказались? — повернувшись к адмиралу, спросил президент.

— Газ действует мгновенно. Они конечно не слепые, знают, что что-то идёт не так, но вот что именно, поняли только сейчас.

Между тем остальные вахны выбрались из ниш и, слушая сородича, вникали в неприятные вести.

Наблюдая за неподвижно застывшей четвёркой, Гард Скове видел, как монолог постепенно приобрёл формат диалога, а затем и полноценной беседы.