Черные высокие почти до бедер сапоги, какие носили только мужчины, узкая безрукавка поверх белой рубашки с широкими рукавами, какие женщины никогда не надевали, обтягивающие штаны — девушка не в юбке — неслыханно! А в довершение — распущенные волосы, свободно развевающиеся по ветру, а не аккуратная прическа, как принято в высшем обществе.
— Принцесса? — переспросил зеурец несколько хрипло.
— Эрилин! — окликнул девушку король.
Девушка показала противнику-партнеру знак: «довольно» — и, бросив шпагу, стремительно подошла к отцу.
Лицо раскраснелось, волосы окончательно спутались, одежда в пыли, а она даже не попыталась изобразить смущение. «А может, это Эмиру надо у нее учиться? — внезапно подумалось Эрону. — Уж она никогда ничего не сделает по чужой указке».
— У нас гости? — на ее лице мелькнула удивление. — Очень рада, — она стянула перчатку и протянула послу руку."
"Тот побелел, как полотно. Женщины не жали руки, они протягивали ручку для поцелуя. Не зная Эрилин, можно было подумать, что о манерах она слыхом не слыхивала.
Посол растерялся, король же только чуть улыбнулся уголком губ, прекрасно видя, что дочь издевается. А что с ней делать? Не насильно же женить, в самом-то деле?
Поскольку посол молчал, а король решил больше не вмешиваться, то Эрилин взяла инициативу на себя.
— А вы, — она посмотрела на герб на одежде посланника, — посол из Зеуры? Решили взять меня в жены своему принцу? — тот кивнул, все его красноречие мгновенно исчезло. — Польщена, — Эрилин придала серьезности своему лицу, — передайте, что я согласна.
— Я... А-а, — пролепетал посол, — ну, я поеду, доложу правителю ваш ответ.
— Прощайте, — вежливо попрощался Эрон. Слава богу, у Эрилин хватало ума вести себя так, что женихи от нее отказывались сами, а то, если бы она грубо отшвыривала всех, Иканору пришлось вести сразу несколько войн, потому что короли решили бы, что поругана их честь.
— Прощайте, ваше величество, ваше высочество, — посол все же сумел взять себя в руки и попрощаться достойно, а лишь потом сбежать.
Вот теперь король уже без веселья посмотрел на дочь.
— Ты хочешь в монастырь? — вопрошал король, ходя взад-вперед по комнате дочери. — Ты этого добьешься и вовсе не потому, что я этого хочу. Я желаю тебе всего самого лучшего. Я дал тебе то же воспитание, что и Эмиру, я позволил тебе учиться читать, писать и сражаться вместе с братом, хотя женщинам запрещено заниматься подобными вещами. Я ни в чем тебе не отказывал и всегда хотел тебе только добра.
