И что теперь? Ридок явно собрался занять трон. А Эмир? Если принц вернется, он немедленно будет коронован.
Если вернется...
А ведь Ридок сам договаривался о переговорах с Сараной.
Проклятые слезы не желали останавливаться. Нужно было успокоиться, сесть и подумать, что теперь делать, но Эрилин не могла с собой ничего поделать.
Она проплакала весь вечер и ночь, а на утро решила, что больше из ее глаз не выкатится ни одна слеза. Ридок ждет от нее страха и повиновения, но этому убийце Эрилин могла посвятить только месть.
Ее не выпустили и на следующий день. Служанка просунула под дверь поднос с едой. Больше о ней не вспоминали. Воду пришлось пить из водопровода.
На третий день состоялись торжественные похороны короля Эрона, на которых не было ни Эрилин, ни Эмира. Ридок объявил, что Эмир не смог вернуться с переговоров в такой короткий срок, а из-за теплой погоды с похоронами тянуть нельзя. Что же касается Эрилин, то людям сообщили, что принцесса заболела от горя и теперь лежит в постели.
"
"Громкоговоритель, установленный одним из местных магов, работал превосходно, и Эрилин слышала все, что объявлялось на площади. Но, к сожалению, у нее такого не было, и она не могла выкрикнуть в окно, что все, что говорит Ридок, ложь.
На окнах в комнате Эрилин стояли решетки, установленные когда-то из соображений безопасности. Безопасность вышла боком, и теперь принцесса не могла сбежать из своей комнаты, ставшей для нее тюрьмой. Увы, просачиваться сквозь стены она не умела.
Как жаль, что она не волшебница...
Ридок одарил ее своим визитом на четвертый день со дня смерти короля и на следующий после его похорон.
Наверное, он поумнел, приблизившись к трону вплотную, потому что вошел в комнату Эрилин не один, а с двумя вооруженными стражниками. Странно, что своего помощника на сей раз он не взял. Зато лица стражей Эрилин видела впервые, а это значит, что Ридок уже собрал вокруг себя доверенных людей.
Дверь снова заперли, а охрана встала по обе стороны от нее.
Эрилин стояла спиной к окну, намеренно став на солнце, чтобы предатель не видел ее лица, а сам не сумел бы скрыть ни одного мимического движения.
— Без глупостей, — предупредил Ридок, бесцеремонно усевшись на стул.
Эрилин молчала. Нечего тратить свое красноречие на этого подлеца. Если он пришел убить ее, как и ее отца, то, пожалуйста, так ему будет проще.
— Этот разговор — услуга тебе, — намеренно растягивая слова, произнес он.
