Джоф переводил взгляд с одного на другого.
— Черт, — простонал он. — А мне чем заняться?
— А ты лечи мозоли, — подначил его Лорис, — а то у меня уже зубы сводит от того, как часто ты о них говоришь.
Джоф насупился.
— Никакого сочувствия, — пробормотал он, но обида была явно напускной.
Гэбриэл почувствовал на себе пристальный взгляд, Эрилин прожигала его глазами насквозь. Она несколько раз облизывала губы, будто хотела что-то сказать и не решалась.
— Эр? — он вопросительно приподнял бровь, пусть уж лучше говорит начистоту, пока не выкинула что-нибудь неожиданное.
Принцесса растерялась, застигнутая врасплох, а потом выпалила:
— Возьми меня с собой.
— Эрилин! — тут же напрягся Эмир."
"— А что такого? — вся ее растерянность и смущение мигом улетучились, и она пошла в наступление. — Я не предложила ничего плохого. Я просто не хочу торчать здесь три дня в ожидании корабля. Могу я хотя бы посмотреть Гелию, пока есть время? И, по-моему, Гэбриэл уже не раз доказывал, что с ним мне ничего не грозит.
Гэбриэл прикинул, стоит ли соглашаться, но не нашел ни одной причины, чтобы отказать. Конечно же, Эмир не был этому рад, но, зная неуемный характер принцессы, оставлять ее без присмотра казалось небезопасным. Мало ли, что она выкинет.
— Ты, правда, хочешь поехать со мной? — на всякий случай уточнил он.
— Да, — она сделала глаза брошенного щенка, потом посмотрела на брата: — И, можешь быть уверен, моей чести ничего не грозит.
Эмир нахмурился. В конце концов, он знал свою сестру всю жизнь, и тоже понимал, что Эрилин, не запертая за семью замками, может моментально найти себе неприятности.
И принц явно не горел желанием нянчиться с ней все три дня, особенно, если не отпустит ее, и она будет все время его в этом обвинять.
— Ты дашь мне слово, что будешь вести себя достойно, — отрезал он.
— Даю слово, — не задумываясь, ответила Эрилин.
— ...Не посрамить имя семьи Квинтано, — закончил за нее брат.
Принцесса посмотрела на него из-под опущенных бровей, но повторила фразу.
Эмир довольно кивнул.
— Тогда ладно, — разрешил он с видом правителя, отменившего народу налоги.
Гэбриэл поймал себя на мысли, что сомневается, с кем Иканору больше «повезло»: с дядюшкой Ридаком или Эмиром.
— Так ты возьмешь меня? — глаза принцессы горели нетерпением.
Гэбриэл снова подумал о человеке, которого собирался навестить. На самом деле, кто знает, жив ли он еще, он не видел его восемь лет. Но, если с ним все в порядке, он будет не против присутствия девушки.
