— Хорошо, — согласился Гэбриэл, хотя заранее знал, что пожалеет.
Они отправились в путь сразу же после обеда.
— А нам далеко ехать? — спросила Эрилин.
Гэбриэл хмыкнул.
— Не все ли равно? Ты же не хотела сидеть в гостинице.
— Просто интересно, — принцесса понурила голову. — Не хочешь, не говори.
— Недолго, — сжалился Гэбриэл над ее любопытством. — До вечера доберемся. Тут недалеко рыбацкая деревня.
Эрилин помолчала, а потом неожиданно сказала:
— Спасибо.
Этого он не ожидал.
— За что? За то, что сказал, куда мы направляемся?
— Нет, — ее голос звучал глухо, — за то, что согласился взять меня с собой.
Я ведь вижу, что ты ни разу не оставался со мной наедине в течение многих дней. С того разговора на чердаке.
Гэбриэл удивился еще больше. Неужели она не заметила, что он старался не оставаться с ней наедине и задолго до этого?
— По крайней мере, когда ты со мной, я уверен, что ты в безопасности, — честно сказал он.
Эрилин нахмурилась.
— Иногда ты относишься ко мне как к ребенку.
— Иногда ты ведешь себя как ребенок, — напомнил Гэбриэл.
Взять, к примеру, хотя бы один ее побег на поиски брата...
Принцесса только вздохнула, понимая, что в этом споре она проиграет.
— А к кому мы едем? — снова спросила Эрилин, промолчав всего пару минут. — Ты же говорил, что Лигас — твой единственный друг. А тут оказывается еще один.
Раз уж он взял ее с собой, врать и скрывать что-либо не имело смысла.
— Он не то, что друг, — признался Гэбриэл, — мы были знакомы не больше месяца восемь лет назад.
Он спас меня однажды, но далеко не только физически, помог разобраться в себе, когда я окончательно запутался. Без него не было бы меня сегодняшнего. Я ему очень благодарен, и хотел бы увидеть. Надеюсь, он жив, — Эрилин, не понимая, посмотрела на него, и Гэбриэл пояснил свои последние слова: — Он еще тогда был стариком. Много лет прошло.
— Понятно, — протянула принцесса. — И когда же он спас тебя? — воспользовавшись его разговорчивостью, она немедленно задала новый вопрос. — Восемь лет.
.. Снова эта цифра. Год, когда ты сбежал от сатанидов?
Что ж, считать Эрилин умела.
— Хорошо, — согласился Гэбриэл, — я расскажу...
...Вместе с сознанием в тело пришла боль, всепоглощающая, затмевающая собой все другие чувства. Он попытался отключить физическую боль, но ничего не вышло, сил было слишком мало.
Он лежал с закрытыми глазами и слышал голоса, но не мог разобрать ни слов, ни кому они принадлежат. В голове стоял туман, не позволяющий мыслить ясно.
