Мой осведомитель уверен, что Генти помнит всех своих клиентов, такие люди никогда не забывают лиц и имен. Так что, главное — уговорить его помочь.
— Я постараюсь, — заверил Гэбриэл. — Адрес есть?
— Конечно, — Слин вытащил из-за пояса свернутый вчетверо листок. Гэбриэл взял его и немедленно развернул. — Знаешь, где это?
— Найду, — Гэбриэл смял бумагу и вернул Слину, — можешь это уничтожить, — потом сразу же поднялся. — Спасибо, Слин, ты очень мне помог.
— И больше ничего тебе не должен, — напомнил наркоторговец.
Гэбриэл понимающе кивнул:
— Я знаю.
Слин смущенно замялся:
— Гэбриэл, ты, вроде, хороший парень, но иметь дело с одним из...
— Я все понимаю, — перебил его Гэбриэл. — Прощай, я больше тебя не побеспокою, — хлопнул Слина по плечу и вышел вон.
Иканор Гэбриэл знал плохо, а потому плутал по улицам почти целый час, прежде чем нашел адрес, добытый Слином. Дом Сена Генти оказался в одном из самых бедных кварталов. Видимо, если раньше тот и имел славу и деньги среди мошенников, теперь у него не осталось ни того, ни другого.
Дверь висела на одной петле и наполовину прогнила, у крыльца не хватало нескольких досок, а те, что были, тоже прогнили и, казалось, вот-вот провалятся.
Гэбриэл постучал в дверь, но в доме не раздалось ни звука. Он постучал снова чуть более настойчиво. Может, старик глухой?
Реакция появилась только с третьей попытки.
— Кого черт принес? — наконец, отозвался хриплый старческий голос.
— Сен Генти? — Гэбриэл повысил голос, чтобы его услышали.
— Я по важному делу.
Несколько минут никто не отвечал, видимо, старик обдумывал, что бы это значило.
— Я не веду никаких дел! — потом заявил он. — Уходите!
— Это очень важно, — не сдавался Гэбриэл. — Мне нужно с вами поговорить.
Старик снова помолчал немного.
— А откуда мне знать, что ты не законник, пришедший повесить на меня какую-нибудь дрянь и отволочь за решетку?
— Если бы я был законником, я бы уже выломал вашу дверь.
— Резонно, — протянул старик, замок щелкнул, и дверь распахнулась.
Хозяин жилища был худ, сгорблен и изможден от болезни или от постоянного недоедания. — Кто ты, мальчик? — прошамкал он.
Гэбриэл улыбнулся обращению: «мальчик», но возражать не стал, по сравнению с Генти он действительно был еще совсем ребенком.
— У меня к вам важное дело, могу я войти?
— Я не принимаю гостей, — и он поставил ногу, преграждая проход.
— И я ничем не могу изменить это правило? — Гэбриэл ни за что не собирался сдаваться.
