Гэбриэл сохранял на своем лице дружелюбную улыбку, пока они не завернули за угол и не пропали из видимости Сэма, потом резко обернулся.
— Вы что себе позволяете? — его голос больше походил на шипение. Он не убивал людей, но сейчас ему очень хотелось придушить Генти (а то, что украсть лошадь, была именно его идея не вызывало сомнений), хотя бы для того, чтобы защитить невинных людей от его глупости.
— Я... я... — залепетал мальчишка. — Я просто искал выход и...
— И ты его нашел просто блестяще, — ядовито закончил за него Гэбриэл.
— Но все же обошлось, — не слишком уверенно оправдывался Джоф и на всякий случай втянул голову в плечи.
Испуг парнишки поубавил в Гэбриэле злость.
«Можно подумать, я собираюсь его бить».
— Надо думать, а только потом делать, — сказал Гэбриэл уже спокойнее. — Прежде чем грабить кого-либо, могли бы подумать головой. Вы, что, не видели состояние этой деревни? Люди здесь голодают! Украсть у семьи лошадь значит обречь их на голодную смерть. Если бы ты был наблюдательным, ты бы заметил на проволоке возле дома детские вещи.
Ради того, чтобы не идти пешком, ты готов обречь детей?
— Я… — растерялся Джоф, — я не заметил.
— Не сомневаюсь, — отозвался Гэбриэл, снова пытаясь унять раздражение. Он тоже надеялся, что парень не подумал и не заметил, а не хладнокровно наплевал на все ради собственной шкуры.
Старая Тельма встретила их приветливо, никак не выказав удивление по тому поводу, что Гэбриэл вернулся не один.
— Что там стряслось? — только и спросила она, чуть наклонив голову в сторону, откуда они пришли.
В ответ Гэбриэл улыбнулся самой невинной улыбкой:
— Недоразумение, дурацкое недоразумение, только и всего.
Тельма была мудрой женщиной, и не стала выспрашивать подробности.
— Проходите в дом, ужин готов, — пригласила она, окинув взглядом новых гостей, — устали, небось, с дороги.
Гэбриэл посторонился, пропуская, Эрилин и Джофа. Принцесса шла с опущенными плечами, смотря под ноги. С тех пор, как они покинули двор Сэма, она не произнесла ни слова и так и не подняла глаз.
В отличие от Генти, она не пыталась оправдаться, и, кажется, очень серьезно отнеслать с их общей с Джофом ошибке.
Они вошли в дом, а Гэбриэл задержался с Тельмой на крыльце. Он больше не улыбался.
Старушка, не понимая причины заминки, уставилась на него.
— В деревни голод, — серьезно сказал Гэбриэл.
— Вы меня не объедите, — заверила Тельма. — Я живу одна, мне некого кормить, я не голодаю.
