На ближайшие несколько дней его задание — поиски дочери этой несчастной.
— Слушаюсь, господин, — гаркнул охранник и двинулся к выходу, увлекая за собой крестьянку, правда в этот раз она не упиралась.
Плач смолк где-то внизу на лестнице.
Андрес виновато посмотрел на своего гостя.
— Уж прости за это представление, — его тон и сожаление выглядели по-настоящему искренними.
— Что там вообще стряслось? — поинтересовался Гэбриэл, делая вид, что это праздное любопытство. — Почему эта несчастная пришла сюда в поисках дочери?
— Да черт меня дернул! — воскликнул наместник.
— Я проезжал по окрестным деревням, в ближайшей сельская девчонка сплела мне венок, я был тронут, пригласил ее прокатиться со мной. Близость к народу и все такое. Она согласилась. Я ее подвез. Все, — он развел руками в воздухе.
А вот слово «все» прозвенело ложью. Что бы ни случилось с девочкой, наместник это знал. Преждевременно утверждать, что он в чем-то виноват, но вот в курсе и лжет — это факт.
Гэбриэл кивнул, принимая версию Андреса.
— Надеюсь, девочку найдут.
В ответ наместник вздохнул, демонстрируя, что сыт этой историей по горло и не желает продолжать разговор на эту тему.
Вечером принцесса ходила с Андресом на приватный ужин. Гэбриэл видел ее, возвращающуюся в свою комнату. Эрилин выглядела действительно довольной. Он только отметил, что она так и не надела подаренного платья.
Они уезжали утром. Генти высказал упрямое желание уехать вместе с ним и ни за что не захотел и дальше следовать за принцессой. Гэбриэл не возражал, он вообще был не в восторге, что кто-то остается в этом замке.
Прощание было коротким. Гэбриэл пожал Эрилин руку, кивнул Андресу, выслушал еще гору фальшивых благодарностей и признательности по поводу своего вмешательства в битву, а потом охрана проводила их с Джофом до ворот, где их поджидали уже оседланные кони.
Гэбриэл выдохнул, только когда за ними со скрипом закрылись ворота замка.
— Черт-те что, — пробормотал он.
Генти, не понимая, воззрился на него.
— Ты расстроен, что принцесса решила остаться?
Расстроен — не то слово.
Скорее уж, зол, что принцесса решила остаться именно здесь. Почему люди вечно сами позволяют себя дурить, а потом жалуются, что их обманули?
Весь замок наместника пылал неискренностью и лицемерием, неужели он единственный, кто это чувствует?
— Я не хочу, чтобы ей свернули шею, — ответил Гэбриэл.
Глаза Джофа округлились.
— Да не может быть! Андрес милый малый, который совсем не кичится своим высоким положением.
