Дорога дорог

— Люди до сих пор не могут смириться с тем, что мы не увидели на Мью-Марене никаких чудес, — слабо улыбнулся голубоглазый пират. — Они любят сказки, особенно страшные, и охотнее всего слушают тех, кто умеет складно врать. Но ты спросил, и я рассказываю о том, что видел собственными глазами. На восточном побережье Мью-Марена нет ничего, кроме голых скал — оплавленных, будто покрытых черной глазурью утесов. И ни кустика, ни травинки, ни ручейка.

Дижоль перевел дух, а потом продолжил:"

"— Мы плыли вдоль острова четыре дня, питаясь выловленной рыбой, которая была совсем не похожа на здешнюю, пили дождевую воду, собранную с натянутой над палубой парусины, и ждали невиданных чудес и смерти-избавительницы.

Но Мью-Марен утаил от нас свои диковины, а смерть заявила о своих правах на команду ""Марсаньеты"" позднее, когда нам начало казаться, что все испытания уже позади… — Холодные глаза Дижоля уперлись в потолок пакгауза. — Оставив Мью-Марен за кормой, мы плыли на север день, ночь, еще день и еще, пока не увидели землю, на которой росла трава и паслись дикие тонги. Мы причалили и долго не могли поверить, что спаслись. А потом Фальяр повел ""Марсаньету"" вдоль берега на северо-восток, где, по нашим расчетам, находился Глабиш, купцы которого изредка появляются в Шиме. Плавание в незнакомых водах, изобиловавших мелями и рифами, оказалось нелегким, сезон штормов был в разгаре, но мы все же добрались до Глабиша, а потом и до Шима. Штормы прекратились, но, когда мы достигли Шима, товарищи мои стали умирать один за другим от страшной болезни. Они сходили с ума от сжигающего их внутреннего жара, ссыхались, подобно вяленой рыбе, словно злой дух высасывал из них жизненные соки, а знахари, лекари и шаманы ничем не могли им помочь. Только пятеро из двадцати восьми моих спутников вернулись на Дувиан. И дети, родившиеся у троих из нас, были похожи на мерзких жаб…

Вот таким было мое самое дальнее плавание, таким мы увидели ""чудесный"" остров Мью-Марен.

— А кстати, ты видел морских вишу — человеко-рыб? — спросил Мгал у Дижоля. — Говорят, они так красиво поют, резвясь на волнах звездными ночами, что моряки, заслушавшись их, кидаются за борт и тонут, не успев прийти в себя.

— Да нет, по-настоящему красиво поют вовсе не вишу, а золотокожие жители Намба-Боту. Они так похожи на Китиару, что я думаю, кто-нибудь из ее предков родился на архипелаге.