Дорога гнева

Ребята были действительно грамотные, и я не раз ловил себя на одной забавной мысли: если они так умеют расспрашивать без паяльника, что бывает, когда у них в руках весь арсенал НКВД?

Восемнадцатого марта прилетел Смирнов, с ним вместе прибыли два человека. Обратно улетели один из следователей, двурукий стрелок и двое телохранителей-волкодавов. Помимо своих конспектов они упёрли и две копии моего рукописного талмуда по рукопашке и скоростной стрельбе.

Сначала Смирнов вызвал к себе следователя, потом по одному, по двое начал вызывать своих церберов, и я, глядя на эту суету, начал готовиться к худшему.

Забрать меня насильно? Не знаю. В принципе возможно. Только зачем? Мои предложения были такие необычные и настолько «вкусные», что лучше только моментальное окончание войны прямо в эту секунду. К тому же нет никакой гарантии, что мои бойцы при силовом захвате не откроют огонь, а они однозначно откроют.

Полтора десятка даже таких серьёзных диверсантов ничего не смогут сделать против сорока моих «пионеров».

Если только геройски погибнуть в стоге сена, прикрывающем бронетранспортёр. «Белка» приготовил оба пулемёта, направленные на землянки гостей.

Да и я, если честно, живым группе захвата не дамся. Сидеть в железной или в золотой клетке разницы нет никакой. На «воле» я ещё пользу могу принести, а там даже под крылом у главы государства я буду, мягко говоря, не на свободе. Да. Под гипнозом из меня можно вытянуть многое. Но хочу ли этого я сам? Что я буду после этого? Нужен ли я буду после полноценных допросов, и в каком качестве? Много проще здесь своими руками накрыться, чем продолжить жить в качестве подопытного кролика.

Когда я высказал свои опасения девчонкам, «Фея» только хмыкнула, а сидящая рядом со мной Тая улыбнулась, а потом, придвинувшись ко мне на топчане вплотную, провела по шраму на лице пальчиком, как будто бабочка крылом коснулась, и серьёзно сказала:

– «Командир», они нас сами учили. Пусть не обижаются. – Ножевой шрам на лице я заработал в бою рядом с «Феей».

Кто меня им наградил, я не помню. Для меня разницы никакой, а упыри пусть на том свете гордятся.

Через два дня, прямо с утра, Смирнов пригласил меня. Зашёл к нему я абсолютно безмятежно, но весь отряд приготовился. Смирнов, поздоровавшись, прямо с ходу огорошил:

– Присаживайся, «Командир». Война отменяется. Все твои предложения приняты. Иосиф Виссарионович спросил только одно. Ты лично точно хочешь остаться?

Ответ мой был однозначен, я давно подумал.

– Да.