Дорога к счастью (СИ)

— Лэр Больдо, горячая вода на плите, если хотите ополоснуться, то делайте это сейчас, — коротко бросила она, выйдя из кухни, и возвращаясь обратно, чтобы замочить фасоль на ночь.

Злата проследила за мужчиной и, как только он закрылся, чтобы ополоснуться, бросилась к зеркалу. Ей надо было предупредить Талейту, что её ждут перемены, а ещё попросить запустить в стиральной машине накопившиеся вещи.

По мелочи Злата стирала сама, а вот рубашки, полотенца, постельное бельё — с этим помогала лэра. Ворчала, но с удовольствием пользовалась техникой и передавала обратно чистое бельё с видом полнейшего превосходства.

На следующее утро Злата каждое мгновение ждала, что генерал объявит время своего отъезда, но он завтракал, возился с мальчишками, пока она готовила, обедал, тихо сидел в гостиной во время детского сна, гулял вместе со всеми, ужинал и лёг спать. В течение дня он сам проследил за наполнением бочки с водой, принёс дрова, расчистил площадку и ничего не говорил о своих планах. Пока он мылся, Злата шепталась с Талейтой.

— Он молчит и такое чувство, что никуда не собирается.

— Чушь! Не надейся на то, что он поселится в этой глуши.

— Да я и не надеюсь! Мне тяжело из-за неопределённости. Я всё время думаю о будущем и пытаюсь уговорить себя подластиться к нему ради детей, ради своего спасения, но не могу.

— Это точно, — грустно улыбалась Злата, — может, если бы это был другой мужчина или хотя бы у меня не было с ним никакого опыта, тогда я надеялась бы и верила…

— Между прочим, от тебя ещё и я завишу! Твоя щепетильность…

— Нет.

Тали, ты не понимаешь, через щепетильность я перешагнула бы, но ты не видела его глаза, когда он держал меня за горло и требовал ответа, думая, что ты в опасности. Это было так страшно! Такой переход после того, как я парила с ним в облаках, подарила ему всю себя, — Злата быстро шептала своё признание, но это больше походило, что она перед собой пытается оправдаться.

Она с того момента, как генерал появился на пороге дома, без конца уговаривала себя быть умнее и хитрее, а потом перед собой же оправдывалась, что не может.

— Невелика ценность, скажешь, и ты права. Но тогда это был мой последний порыв любить и стать любимой женщиной, и я так бездарно его потратила.

— Глупости! — фыркнула лэра, но совсем не добродушно и даже не снисходительно. Затрагивались её интересы, и ей не нравилось, как ведёт себя художница.

— А я себя умной и не считаю! Тали, я хотела тебе сказать, чтобы со мной не случилось, я оставляю рабочими зеркала.