Дорога к счастью (СИ)

Имрус всегда возвращался домой на обед и, не дай бог, если кто-то в это время вставал у него на пути! За обедом его любимая делилась своими заботами, слушала, что рассказывают дети, расспрашивала его о делах. После еды она укладывала сыновей на дневной сон, а он дожидался её на чашечку кофе.

Поздно вечером они оба перегружали продукты в зазеркалье, и Имрус поражался её стойкости, желанию помочь ему, живому интересу к его делам. За эти дни она стала ему другом, советником и в то же время он был её учителем, помогающим ей справляться с незнакомыми вещами.

Да, он желал её, как ни одну из женщин, но это не мешало ему оценить всё то, что она давала ему, просто находясь рядом. Имрусу казалось, что только сейчас он начал жить, что только с нею он дышит полной грудью. Рядом со Златой он без стеснения выражал свои чувства и не боялся быть осмеянным. Даже когда он делал что-то не так, она была чрезвычайно тактична, пыталась всё пояснить, и сама чувствовала себя при этом неловко. Ему иногда хотелось сказать, что с ним можно не церемониться, но не находил сил признаться в этом и наслаждался её чуткой заботой о его душевном благополучии.

Вот и сейчас, выехав из столицы, зная, что впереди трудная дорога, что в княжестве его встретят насупленные лица и злые взгляды, он был счастлив, как никогда. Она едет с ним, улыбается, даже смеётся, видя, как он красуется перед нею на коне — так отчего же не потешить её душеньку? Он готов скакать козликом или ластиться котиком, если ей будет весело от этого!

А Злате и правда хотелось смеяться.

Она видела, что воины раскрыли рты от удивления, следя за выкрутасами своего генерала, а Имрус знай себе коня по-всякому направляет, чтобы поразить её, да ещё детей использует, чтобы всем вместе заслужить Златино одобрение.

Это было так трогательно и вызывало жгучее тепло в груди, немного затрудняющее дыхание. Захотелось на всю жизнь запомнить этот момент. Яркое зимнее солнце, наваленные сугробы вдоль расчищенной дороги, украшенная кристаллами с энергией Дурында, мягко ставящая лапы одну за другой, сыплющие шутками воины и ни на кого, кроме неё, не обращающий внимание Имрус со счастливыми детьми.

Злата всхлипнула и вытерла побежавшие слёзы. Встревоженный генерал приблизился к ней, но она улыбалась и продолжала промокать глаза.

— Сама не понимаю — ведь всё хорошо, а я плачу, — посетовала она, — не волнуйтесь, наверное, перенервничала. Столько всего с нами случилось, а остановиться, обдумать, пережить всё не хватало времени.