Дорога к счастью (СИ)

Вот теперь и… — она неловко развела руками, успокаивая сыновей и мужчину. И уж совсем не ожидала, что он быстро вернёт на сидение экипажа Каджи, а сам ловко наклонится, обхватит под мышки, вытянет её и усадит перед собою.

— Ах, — только и успела воскликнуть. А он пристроил её поудобнее и приотстал от каравана. Обнял, будто укрыл от всего мира, и велел:

— Зачем, — Злата в удивлении шмыгнула носом.

— Каждую слезинку сочту и буду знать, сколько морских жемчужин покупать вам на бусы.

— Вы с ума сошли, — буркнула она, — не надейтесь, что я вам тут столько нарыдаю! Вот ещё немножко — и довольно.

— Я бы губами собрал всю соль ваших чувств, но вы вновь будете фырчать на меня, так что дайте я своим платком вытру вам глазки.

— Свой-свой, да дайте же мне поухаживать за вами, а то сейчас как сверну в лесок и утащу под бочок, как в ваших сказках.

— Вы специально, да? Что вы меня пугаете?

— Я вас обожаю! Не рвите мне сердце своими слезами, — без всяких шуток признался он, и Злата вновь потянулась к груди.

Жгло. Его костёр, его страсть добрались до неё и заставляли застывшее сердце биться сильнее.

— Что, Злата? Что, моя любая? Болит где?

— Да, нет, не пойму. Больно и хорошо. Не тревожьте меня вопросами, сама не своя, — растерянно призналась и ощутила, что щёки разгорелись огнём.

— Злата, Златушка моя, Золотинка бесценная, не заболела ли? — тревожился мужчина, ощущая, что её тело пышет жаром.

— Всё хорошо, Имрус, не смущайте меня, — попросила она, стесняясь показать ту радость, что вызывает в ней его воркование и беспокойство.

Она не очень-то понимала, что с ней происходит. На миг показалось, что к ней вернулась сила или хотя бы часть волшебной энергии пробилась — но нет, обманулась; а потом почувствовала, что ярче, полнее ощущает окружающее, что реакция на знакомых людей острее и что среди других мужчин она видит только генерала.

Это было так странно и неожиданно, без каких-либо причин, что она оказалась не готова к этому. Потихоньку Злата успокоилась, чувства пришли в норму, но тепло возле сердца осталось.

Она не стала ничего говорить Имрусу, побоялась его напрасно обнадёжить, но сама с радостью ловила те мгновения, когда в её тело возвращалось удовольствие от мужского прикосновения. Она влюблялась в своего генерала, и её душа снова запела.

Дорога к княжеству была не близкой, но тяготы пути никому не запомнились. У всех на глазах расцветало что-то трогательно-нежное и одновременно напряженно-звенящее между лэрой Эйш и Больдо.