На одно короткое мгновение их взгляды пересеклись, но Джонас тут же уставился в кубок. Надеясь, она поймёт намёк и уйдёт. Разговаривать сейчас казалось непосильным. Он протяжно выдохнул. Что с ним творится? Он мог бы заполучить любую женщину в зале. Достаточно было улыбнуться и едва заметно поманить пальцем, и чьё-то мягкое тело уже оказалось бы у него на коленях.
Но ему хотелось не этого.
Он мог думать только о ней. О ней. Джонас зажмурился, провёл ладонями по лицу. Гребаное вечное пламя, что с ним творится? Она покинет «Кровавую Секиру», и он ничего не сможет с этим поделать.
Но стоило Джонасу закрыть глаза, и он видел её карие глаза. Она не просто смотрела на него. Она видела его. Её взгляд пронзал все возведённые им стены, добирался до самого нутра. И вместо того чтобы отвернуться, она смотрела на него с верой и с доверием.
Вчера, лёжа на своём спальном тюфяке, он чувствовал, как её призрачные прикосновения скользят по его коже, по голове, по плечам, по груди. Он вспоминал, как робко она двигалась сначала… и как свободно потом.
Её энтузиазмом было легко заразиться. И не потребовалось много времени, чтобы Джонаса поглотили её прикосновения, звуки, которые она издавала и её запах… Эти воспоминания пробуждали в нем опасные, безрассудные мысли. Затащить её в свои меха и изучить все способы, которыми он мог бы свести её с ума. Убедить Взор Секиры сопроводить её в Копу. Привезти её на свою землю… чтобы она увидела её своими глазами.
Последняя мысль шокировала больше всего и вводила в ступор. Это было полным безумием.
Женщина околдовала его разум, другого объяснения у него не было.
Соберись, приказал он себе. Она покинет отряд. А тебе нужно сосредоточиться на деле и на своих клятвах: отвоевать своё. Дом. Землю. Для себя и для Илиаса.
Семья. Честь. Долг. Джонас закрыл глаза и заставил себя представить: длинный дом. Илиас. Жена для брата. Детский смех, наполняющий дом… Дом, которого у них с братом никогда не было. Без насилия. Без страха. Шанс переписать историю своего рода.
— Опа! — донесся голос сзади.
Чьё-то плечо врезалось в его спину, по шее хлынула холодная жидкость, капля за каплей скатываясь по позвоночнику, будто насмехаясь.
Неуважение.
Неуважение.
Неуважение."
"Никогда больше, подумал Джонас. Он резко поднялся с лавки и повернулся к источнику шума. Мужчина покачивался, расплёскивая эль из кубка при каждом шаге по медовому залу. Кровь Джонаса вскипела, в глазах потемнело, затягивая всё вокруг угольным мраком. Его охватила жажда возмездия.
