Но её вела вперед жажда выжить. Исправить ошибку. Вернуть себе расположение королевы. Девчонка ускользнула от неё не один раз, а уже дважды.
Солнце, редкого ясного дня, слепило глаза. Язык Скраеды казался распухшим от жажды, мышцы горели огнём, пока она взбиралась по фьорду. Она схватилась за корень, торчащий из скалистой стены, дёрнула, но тот вырвался, осыпав лицо крошкой породы. Скраеда закрыла глаза и переждала это ненастье.
Спустя бесконечные часы восхождения, Скраеда осмотрела последний участок, отделявший её от вершины скалы, шесть футов гладкой скалы.
Ни выступов, ни трещин, чтобы зацепиться. Но у неё появилась идея.
Глубоко вдохнув, она выхватила боевой топор и с силой вонзила его в камень. Крошка посыпалась вниз, но её глаза были устремлены на лезвие, которое глубоко вошло в поверхность скалы.
В груди от успеха расцвела радость. Другой рукой она достала хеврит и вонзила его выше, на расстоянии нескольких пядей от топора. Удар за ударом, подтягиваясь выше, Скраеда не смела смотреть вниз.
Рёв волн внизу скалы напоминал, что ждёт её в случае падения.
Над головой злобно каркали вороны и Скраеда усмехнулась.
— Сегодня вам не удастся мной полакомиться, — пробормотала она.
И, наконец, Скраеда перевалилась через край Хребта Скалла, тяжело дыша. Мышцы гудели, горло пересохло от жажды. Мир на мгновение закружился, но она заставила себя собраться. Ты выжила, сказала она себе, для успокоения сжимая в кулаке косу Ильки, что хранилась у неё в кармане.
А теперь ты доведешь всё до конца.
Поднявшись на колени, она осмотрелась: Дорога Костей тянулась на север вдоль хребта; сосновые леса, как зелёные копья, пронзали синее небо; обрыв к океану — с другой стороны.
И тут она увидела красное пятно в траве у обочины. Приложив усилия Скраеда встала на ноги и глубоко вздохнула, дабы придать себе сил для дальнейшего расследования.
В высокой траве, расколотый пополам и скреплённый лишь железным умбоном, лежал щит воина. Шагнув ближе, она разглядела изображенный на нем топор, с алым следом стекающим с лезвия в лужу крови.
— Я не знаю этот герб, — прошептала она, поднимая щит. — Но я выясню, кому он принадлежит.
Топот копыт заставил её вцепиться в топор, но это была всего лишь её лошадь, откликнувшаяся на голос. Скраеда выдохнула, облегчение прокатилось по телу. Удача наконец повернулась к ней лицом. У неё была лошадь, припасы в седельных сумках, и герб тех, с кем путешествует девчонка.
