Дорога на две улицы

Яков, постаревший разом на тридцать лет, был совершенно растерян. Словно не ожидал от жены такой вот подлянки.

Ушла, бросила. Как он теперь? Все и всегда решала она, Эля.

Всю жизнь он прожил за ее спиной – хрупкой, но самой надежной.

Жил, как у Христа за пазухой – работал вполноги, увлекался чем попало. Словно дитя – ни забот, ни быта.

А тут… От растерянности и обиды он плакал.

Ольга подумала: не от горя – от страха. Страха за себя и свою жизнь.

Про Эдика и говорить нечего – напился уже на кладбище, не дожидаясь поминок.

Елена. Елена горевала так горько, так глубоко, словно только что осознала, КЕМ была для нее Эля.

А ведь подругой ее не считала – или не хотела считать. Слишком разные, слишком.

Слишком многое она в Эле не принимала, со многим не могла смириться.

Ставила такой вот барьерчик: она такая, а вот я – другая.

Не принимала, а пользовалась. Пользовалась всю жизнь.

Поняла только теперь – любила. И ближе подруги у нее не было. И вернее тоже.

И еще горевала Ольга. Потому что понимала – ушел из жизни человек, на которого можно было рассчитывать. И быть уверенным, что не предаст и не бросит.

Много в жизни таких вот людей?

Оказывается – совсем мало. Такая вот потеря…

А «несчастный» вдовец, ливший горючие слезы, скоро «обженился». Причем по всем правилам, через загс.

На их с Элей домработнице. Жившей у них дома добрый десяток лет.

Счастливицу звали Зиной, и было ей около сорока. Молодая, здоровая, простецкая деревенская баба.

Хозяйство и финансы она быстренько прибрала к рукам. Яшкой, старым дураком, помыкала вовсю.

Даже Эдика построила – небывалый случай. Пьяного в дом не пускала, денег не давала и девок паскудных его вмиг разогнала.

Яшка был счастлив – можно было снова ни о чем не думать, собирать значки и монеты, часами раскладывать марки в толстенные кляссеры. Много и вкусно есть, долго спать и читать книги.

И… снова радоваться жизни.

В общем, жизнь продолжается. И ничуть, кстати, не хуже, чем была!

Про годовщину Элиной смерти Яша забыл. На упрек Елены растерянно пробормотал:

– Ну, Леночка, возраст! И к тому же – моя рассеянность, ты же знаешь!

Поминальный стол накрыла Елена. Так и посидели – своей семьей. Яша со строгой супругой после кладбища отбыли домой:

– Дела, знаете ли! Да и давление у Якова сегодня пошаливает, – хмуро бросила Зинаида.