Дорога на две улицы

Она и сама мечтала о даче – внимательно слушала прогнозы на майские и торопила Ольгу с починкой машины.

Ей удалось купить льняную скатерть – белую в синюю густую полоску, а к этому чуду еще и вполне дачную, симпатичную посуду – толстые, грубоватые керамические чашки – синие в белый горох.

В конце апреля наступило почти июньское тепло – редкое для сурового, поздно просыпающегося Подмосковья. И начали потихоньку паковать сумки. Борис оживился, неловко пытался помочь Елене, отправился в гастроном и отстоял почти два часа за дефицитными шпротами и сгущенкой.

Горд был собой страшно – все твердил, что в первый раз принес семье ощутимую пользу.

До майских оставалась всего-то неделя. Вечерами на кухне жарко обсуждали предстоящий дачный сезон. Машка, в последнее время особенно грустная, слегка оживилась и спорила с Ольгой по поводу цветочной клумбы перед домом. Елена посмеивалась и предполагала, что вопросы с клумбой наверняка предстоит решать ей. Так как пыл у ее девочек быстро охладится и пропадет – после первого же удара лопатой о стылую землю.

Ольга требовала у племянницы отдать ей мансардную спальню – как «главному кормильцу, старшей и вообще – уважаемому человеку». Борис разбирал библиотеку и складывал в коробку давно не читанные книги, которые «очень хотелось перечесть». Теперь, когда наконец есть на это время.

Елена собирала в мешочки крупу, макароны и прошлогоднее варенье – на даче все идет «на ура». Гаяне звонила и нервничала по двум поводам – что часто звонит и «всем докучает» и что на даче будет докучать всем «еще сильней».

А потом Сережа пропал. Впрочем, с ним в последнее время это случалось частенько. Особенно уже и не волновались. Через сутки или двое он появлялся. И было очевидно – очередная попойка с дружками.

Ну не запирать же его, ей-богу! Решили твердо – парня надо лечить. Ольга, вздохнув, сказала, что займется этим сразу же после переезда родителей на дачу. Была уже договоренность с наркологом, специализирующимся на подростках.

А за два дня до обозначенного переезда поздно вечером раздался телефонный звонок.

Сержант Коротюк – так представился звонящий – тяжело вздохнул и доложил, чуть покрякивая:

– Дача у вас сгорела. Вы уж меня извините! Подростки какие-то пошалили, соседи видели. – И осторожно добавил: – Дотла. Вы уж меня извините!

Ольга выехала на место пожара тем же вечером. Никаких следов, абсолютное пепелище. На заборе – единственном, что осталось от дачи – висела Сережина куртка.