Дорога на две улицы

Никаких «фрагментов» найдено не было. Оставалось только догадываться, точнее предполагать – погиб ли Сережа или от страха за содеянное просто сбежал.

Борис Васильевич молчал несколько дней. А когда Елена, не выдержав, расплакалась при нем – чего раньше себе не позволяла, – он посмотрел на нее и тихо сказал:

– За что, Ленушка? – И сквозь зубы добавил: – Чертово Иркино семя. Сколько еще будем платить?

Ответить было нечего. Борис с Еленой уехали в санаторий. Путевки купила Ольга.

Странно, но в то время Ольга очень похорошела.

Вернее, так – в моду вошли сухие, поджарые женщины среднего возраста. Умные, толковые и успешные. Короче говоря – деловые. Даже костюмы для таких дам назывались «офисные». Новое время, в котором так нелегко приходилось людям немолодым, диктующее свои, жесткие условия, ей, как ни странно, очень подошло. Это было ее время.

На канале она занимала теперь должность выпускающего редактора новостных программ. Настало время рекламы, и потекли рекой деньги. Как следствие – неплохие зарплаты.

Ольга была начальником требовательным, жестким и справедливым. Сотрудники ее побаивались, но все были уверены – просто так, без причины, Ольга Борисовна не придерется, не тот человек.

Возраст, как нечасто бывает, Ольге тоже потрафил. Она носила короткую стрижку, волосы красила в медный цвет, который очень шел к ее светлым глазам. Носила очки – по возрасту, разумеется. И они тоже – редкий случай – очень ей шли. С годами она четко определилась со стилем – узкие брюки или юбка, пиджаки дорогих марок, непременно в талию.

Яркий платочек на шее, никакого золота – только серебро авторской работы. Конечно же, дорогая обувь и сумки. Все неброское, темных тонов и – для понимающих – очевидно недешевое.

Должность диктовала стиль – что тут поделать! Старые «Жигули» сменила новенькая иномарка.

Работала Ольга с самозабвением – все ей нравилось, все было интересно или, по крайней мере, любопытно. Тогда настали золотые времена для телевизионных гурманов и трудоголиков.

Конечно, она могла тогда позволить себе купить квартиру.

Но… Пришла однажды в голову такая мысль и тут же испарилась. Как она уйдет с Гоголевского? Как оставит мать, отца и Машку? Нет. Невозможно. Все без нее пропадут. И дело тут вовсе не в деньгах. Деньги можно давать и так.

Просто она видела, как загораются глаза отца, когда она входит в квартиру. Как он, несмотря на протесты Елены – дай ребенку прийти в себя! – торопится поделиться с дочерью последними новостями.